– Тот, кого я когда-то знала, – ответила она наконец. – Он… я… Я расскажу тебе потом, не сейчас. Я не могу… Мне нужно…
– Все хорошо, – успокаивающе сказал Дэниел, сжимая ее руки, и вновь принялся за узлы. Они оказались на удивление крепкими, да и Энн наверняка затянула их еще туже в попытках освободиться. – Потерпи немного.
– Я не знала, куда еще пойти, – дрожащим голосом пролепетала Энн.
– Ты все сделала правильно, – заверил ее Дэниел, наконец освободив ее руки и отбросив в сторону путы.
Энн била дрожь, ее голос то и дело прерывался.
– Я не могу ничего поделать, – глядя на свои трясущиеся руки так, словно совершенно их не узнавала, сказала она.
– Все будет хорошо, – успокоил ее Дэниел взял ее руки в свои. – Это всего лишь нервы. Со мной тоже такое бывало.
Энн подняла на графа свои огромные синие глаза, в которых застыл вопрос, и он пояснил:
– Когда люди Рамсгейта преследовали меня по всей Европе. Даже сейчас, когда все это закончилось и я понял, что мне ничто не угрожает, что-то внутри иногда словно надламывается, и меня начинает трясти.
– Но потом это прекратится?
Дэниел ободряюще улыбнулся:
– Непременно.
Энн кивнула. При этом выглядела она такой хрупкой и беззащитной, что Дэниелу хотелось сжать ее в объятиях, чтобы защитить от всего мира, но он лишь обнял ее за плечи, увлекая к дому.
– Давай зайдем внутрь, – предложил Дэниел.
Энн ужасно замерзла и наверняка проголодалась, а все остальное он выяснит позже.
– Может, войдем через заднюю дверь? Я… я не могу…
– Ты всегда будешь входить только через парадное! – заявил Дэниел.
– Нет, я не о своем положении… Просто я в таком виде… Не хочу, чтобы кто-нибудь меня увидел, – взмолилась Энн.
Дэниел взял ее за руку и тихо сказал:
– Я тебя уже вижу.
Их взгляды встретились, и ему показалось, что ее глаза стали не таким несчастными.
– Я так испугался, – признался Дэниел и поднес ее руку к губам. – Не знал, где тебя искать.
– Прости, – опустила она глаза. – Я поступила опрометчиво.
Но что-то в ее словах тревожило Дэниела: как-то смиренно и нервно это прозвучало.
– Мне нужно кое о чем у тебя спросить, – сказала Энн.
– Подожди секунду, – заглянув в холл и убедившись, что в доме все спокойно, Дэниел шепотом позвал: – Иди сюда.
Они быстро поднялись по лестнице в его комнату, но, когда дверь захлопнулась за спиной, он растерялся. С чего начать? Он хотел знать все. Кто сотворил с ней такое? Почему она сбежала? Кто она вообще такая? Ему необходимо было услышать ответы прямо сейчас.
Никто больше не посмеет с ней так обращаться, пока он жив и дышит. Но сначала ей необходимо согреться, поесть, успокоиться, осознать, что она в безопасности. Дэниел бывал на ее месте и знал, каково это – скрываться от преследования.
Он зажег лампу, потом другую: им обоим был необходим свет.
Энн неловко переминалась с ноги на ногу у окна, потирая запястья, и впервые за вечер Дэниел смог рассмотреть ее как следует. Он видел, что девушка растрепана и напугана, но испытывал такое облегчение от того, что она нашлась, что не придал этому значения. Подобранные с одной стороны волосы на другой стороне свисали спутанными прядями, пуговица на пальто отсутствовала, на щеке – свежий кровоподтек, при виде которого Дэниел пришел в ужас.
– Энн, – старательно подбирая слова, чтобы не обидеть, начал он, – сегодня… тот, кто это сделал…
Дэниел не мог заставить себя произнести эти слова, они застряли в горле, источая привкус кислоты и гнева.
– Нет, – ответила Энн, стараясь держаться с достоинством и спокойствием. – Хотел, но я сумела его ударить и убежать. – Энн отвела взгляд и зажмурилась в попытке прогнать воспоминания. – Он сказал, что… Сказал…
– Не надо, все потом! – поспешно перебил ее Дэниел, но Энн покачала головой, и в ее глазах вспыхнула решимость, с которой он не осмелился спорить.
– Я хочу рассказать тебе все.
– Позже, – мягко возразил Дэниел, – после того как примешь ванну.
– Нет, ты должен меня выслушать. Я пробыла на улице несколько часов и вот-вот лишусь сил.
– Энн, тебе не нужны силы, чтобы…
– Меня зовут Аннелиза Шоукросс, и я хотела бы стать твоей любовницей!
Пока Дэниел ошеломленно смотрел на нее, не в силах поверить собственным ушам, она добавила:
– Если ты меня примешь.
Почти час спустя он стоял у окна и ждал, пока Энн выйдет из ванны. Она не хотела, чтобы кто-нибудь узнал о ее присутствии в доме, поэтому пришлось спрятать ее в гардеробной, пока лакеи наполняли ванну горячей водой. И вот теперь она все еще лежала в воде, ожидая, когда ее тело избавится от холода и страха.
Энн попыталась поговорить с ним после того, как сделала свое заявление, но он был не в состоянии слушать, потому что она предложила себя так, словно окончательно утратила всякую надежду.
Но Дэниел не мог себе такого даже представить.
Он услышал, как открылась дверь ванной комнаты и, когда обернулся, увидел ее – чистую, свежую, с тщательно расчесанными влажными волосами, переброшенными через плечо. Она не стала заплетать их в косу, а просто скрутила в жгут.
