Энн судорожно вздохнула, почувствовав, как руки Дэниела коснулись шелкового пояса халата и как узел ослабевает под ловкими пальцами. Когда сильные мужские руки скользнули по нежной коже живота и перекочевали на спину, ей пришлось приложить массу усилий, чтобы не потерять рассудок.
Его ладони сжали упругие ягодицы, губы опять коснулись уха, и его хриплый голос прошептал:
– Я заставлю тебя кричать еще до наступления утра.
Но у Энн еще оставалось немного здравого смысла, чтобы слабо возразить:
– Но ты не можешь…
Дэниел рывком приподнял ее и, чтобы не упасть, ей пришлось обхватить его ногами за талию.
– Поверь мне, могу.
– Нет-нет… я не…
Его палец, описывавший ленивые круги вокруг средоточия ее чувственности, скользнул чуть глубже, и Энн охнула, отчаянно цепляясь за его плечи. Теперь его палец неспешно двигался внутри нее, и каждое прикосновение посылало дрожь желания в самый центр ее тела.
– Никто не знает, что я здесь. Если мы кого-то разбудим…
– Верно, – пробормотал Дэниел, но по его голосу Энн поняла, что он улыбается. – В таком случае, полагаю, мне стоит вести себя сдержаннее и приберечь кое-что до первой брачной ночи.
Энн не могла даже представить, о чем он говорит, но его слова произвели такой же эффект, как и руки, увлекавшие ее в раскаленное горнило страсти.
– А сегодня, – произнес Дэниел, усаживая ее на край кровати, – у меня попросту нет выбора: я должен убедиться, что ты хорошая девочка.
– Хорошая девочка? – эхом откликнулась Энн, прижатая к греховно большой кровати.
На ней был только распахнутый мужской халат, открывший его взору идеальной формы груди и ее лоно, внутри которого его палец творил такие чудеса, что она постанывала от удовольствия.
Сейчас в ней не осталось ничего хорошего, но то, что он делала с ней, было чудесно.
– Как думаешь, сможешь вести себя тихо? – поддразнил ее Дэниел, целуя в шею.
– Не знаю.
В лоно Энн погрузился еще один палец.
– А что, если я сделаю вот так?
Энн тихонько вскрикнула, и на его губах заиграла дьявольская улыбка.
– А как насчет этого? – он подцепил носом ворот халата, и тот соскользнул с ее плеча, полностью обнажив грудь, и уже в следующее мгновение его губы обхватили затвердевший сосок.
– О! – вскрикнула Энн и, услышав его тихий смех, буркнула: – Какой же ты бесстыжий! Хочешь, чтобы я вела себя тихо, а сам…
Полизав один напряженный бутончик, он переключил внимание на другой, и прикосновение его языка оказалось еще более чувственным. Энн и не заметила, как оказалась совершенно нагой.
Дэниел окинул ее жадным взглядом и пообещал:
– Я еще и не такое могу, вот увидишь.
Губы Дэниела прильнули к ложбинке между грудями и заскользили вниз, по животу, мимо пупка, к пушистому холмику…
– О боже! – ошеломленно охнула Энн. – Ты не можешь!..
– Не могу?
– Дэниел… – Энн не знала, о чем просит, но, прежде чем успела это понять, он приподнял ее так, что она теперь сидела на самом краешке кровати, а место пальцев занял его рот. И то, что он делал своим языком и губами, сводило с ума.
Господь милосердный! Что он творит? Ведь она вот-вот растает или взорвется. Она стиснула его голову с такой силой, что ему пришлось разжать ее руки, и, наконец, не обнаружив опоры, Энн откинулась на мягкий матрас, полностью отдавшись его власти.
Когда Дэниел поднял голову, выглядел он очень довольным собой, и Энн, судорожно вздохнув, пролепетала:
– Что ты со мной делаешь?
Не может же он на этом остановиться! Это невозможно, ведь она так хотела чего-то, того, что…
– Я хочу, чтобы мы достигли пика вместе, когда я буду внутри тебя, – сказал Дэниел, стягивая сорочку через голову.
Что он имел в виду? Чего достигли?
Дэниел взялся за пояс штанов и в мгновение ока разделся донага. Энн могла лишь в изумлении наблюдать, как он оказался у нее между ног, а потом обхватил бедра и раздвинул, открывая ее для себя.
– О господи! – прошептала она в шоке.
Кажется, за всю жизнь она не произнесла эти слова столько раз, сколько за последние несколько минут. Но если и следовало возносить творение Господа, то сейчас как раз настал такой момент.
Кончик мужского естества коснулся входа в лоно Энн, но не продвинулся дальше. Казалось, Дэниелу хватало того, что он просто прикасался к ней, позволяя своему естеству тереться о невероятно чувствительные нежные складки. С каждым новым прикосновением Энн раскрывалась чуть больше, и вскоре кончик без видимого усилия скользнул внутрь.
Энн вцепилась в кровать, не в силах постичь всю странность охвативших ее ощущений. Ей казалось, что, подавшись вперед, он попросту разорвет ее, и все же ей хотелось большего. Энн не знала, как такое возможно, но никак не могла совладать с собственными бедрами, прижимавшимися к его бедрам.
– Я хочу тебя всего, – неожиданно для себя прошептала она. – Сейчас.
Энн услышала, как Дэниел судорожно втянул носом воздух, и, взглянув на него, увидела его подернутые поволокой желания глаза. Он простонал ее имя и подался вперед, погрузившись в нее не полностью, но достаточно, чтобы ее вновь охватило это странное восхитительное ощущение, что она раскрывается ему навстречу, что он раскрывает ее для себя.
