| None of this had escaped the count, and even by this mere contact of individuals the scene had already acquired considerable interest for an observer. | Ни один признак волнения не ускользнул от графа; одно лишь соприкосновение всех этих людей уже представляло для наблюдателя огромный интерес. |
| M. de Villefort had on the right hand Madame Danglars, on his left Morrel. | По правую руку Вильфора села г-жа Данглар, а по левую - Моррель. |
| The count was seated between Madame de Villefort and Danglars; the other seats were filled by Debray, who was placed between the two Cavalcanti, and by Chateau-Renaud, seated between Madame de Villefort and Morrel. | Граф сидел между г-жой де Вильфор и Дангларом. Остальные места были заняты Дебрэ, сидевшим между отцом и сыном Кавальканти, и Шато-Рено, сидевшим между г-жой де Вильфор и Моррелем. |
| The repast was magnificent; Monte Cristo had endeavored completely to overturn the Parisian ideas, and to feed the curiosity as much as the appetite of his guests. | Обед был великолепен; Монте-Кристо задался целью совершенно перевернуть все парижские привычки и утолить еще более любопытство гостей, нежели их аппетит. |
| It was an Oriental feast that he offered to them, but of such a kind as the Arabian fairies might be supposed to prepare. | Им был предложен восточный пир, но такой, какими могли быть только пиры арабских волшебниц. |
| Every delicious fruit that the four quarters of the globe could provide was heaped in vases from China and jars from Japan. | Все плоды четырех стран света, какие только могли свежими и сочными попасть в европейский рог изобилия, громоздились пирамидами в китайских вазах и японских чашах. |
| Rare birds, retaining their most brilliant plumage, enormous fish, spread upon massive silver dishes, together with every wine produced in the Archipelago, Asia Minor, or the Cape, sparkling in bottles, whose grotesque shape seemed to give an additional flavor to the draught,-all these, like one of the displays with which Apicius of old gratified his guests, passed in review before the eyes of the astonished Parisians, who understood that it was possible to expend a thousand louis upon a dinner for ten persons, but only on the condition of eating pearls, like Cleopatra, or drinking refined gold, like Lorenzo de' Medici. | Редкостные птицы в своем блестящем оперении, исполинские рыбы, простертые на серебряных блюдах, все вина Архипелага, Малой Азии и Южной Африки в дорогих сосудах, чьи причудливые формы, казалось, делали их еще ароматнее, друг за другом, словно на пиру, какие предлагал Апиций[49] своим сотрапезникам, прошли перед взорами этих парижан, считавших, что обед на десять человек, конечно, может обойтись в тысячу луидоров, но только при условии, если, подобно Клеопатре, глотать жемчужины или же, подобно Лоренцо Медичи, пить расплавленное золото. |
| Monte Cristo noticed the general astonishment, and began laughing and joking about it. | Монте-Кристо видел общее изумление; он засмеялся и стал шутить над самим собой. |
| "Gentlemen," he said, "you will admit that, when arrived at a certain degree of fortune, the superfluities of life are all that can be desired; and the ladies will allow that, after having risen to a certain eminence of position, the ideal alone can be more exalted. | - Г оспода, - сказал он, - должны же вы согласиться, что на известной степени благосостояния только излишество является необходимостью, точно так же, как - дамы, конечно, согласятся - на известной степени экзальтации реален только идеал? |
| Now, to follow out this reasoning, what is the marvellous?-that which we do not understand. | Продолжим эту мысль. Что такое чудо? То, чего мы не понимаем. |
| What is it that we really desire?-that which we cannot obtain. | Что всего желаннее? То, что недосягаемо. |
| Now, to see things which I cannot understand, to procure impossibilities, these are the study of my life. | Итак, видеть непостижимое, добывать недосягаемое - вот чему я посвятил свою жизнь. |
