| 'Madame,' replied the president, bowing with profound respect, 'allow me to ask one question; it shall be the last: Can you prove the authenticity of what you have now stated?'--'I can, sir,' said Haidee, drawing from under her veil a satin satchel highly perfumed; 'for here is the register of my birth, signed by my father and his principal officers, and that of my baptism, my father having consented to my being brought up in my mother's faith,--this latter has been sealed by the grand primate of Macedonia and Epirus; and lastly (and perhaps the most important), the record of the sale of my person and that of my mother to the Armenian merchant El-Kobbir, by the French officer, who, in his infamous bargain with the Porte, had reserved as his part of the booty the wife and daughter of his benefactor, whom he sold for the sum of four hundred thousand francs.' | "Сударыня, - сказал председатель, почтительно ей поклонившись, - разрешите мне задать вам один вопрос, отнюдь не означающий с моей стороны сомнения, и это будет последний мой вопрос: можете ли вы подтвердить ваше заявление?" "Да, могу, - отвечала Гайде, вынимая из складок своего покрывала благовонный атласный мешочек, - вот свидетельство о моем рождении, составленное моим отцом и подписанное его военачальниками; вот свидетельство о моем крещении, ибо мой отец дал свое согласие на то, чтобы я воспитывалась в вере моей матери; на этом свидетельстве стоит печать великого примаса Македонии и Эпира; вот, наконец (и это, вероятно, самый важный документ), свидетельство о продаже меня и моей матери армянскому купцу Эль-Коббиру французским офицером, который в своей гнусной сделке с Портой выговорил себе, как долю добычи, жену и дочь своего благодетеля и продал их за тысячу кошельков, то есть за четыреста тысяч франков". |
| A greenish pallor spread over the count's cheeks, and his eyes became bloodshot at these terrible imputations, which were listened to by the assembly with ominous silence. | Лицо графа покрылось зеленоватой бледностью, а глаза его налились кровью, когда раздались эти ужасные обвинения, которые собрание выслушало в зловещем молчании. |
| "Haidee, still calm, but with a calmness more dreadful than the anger of another would have been, handed to the president the record of her sale, written in Arabic. | Г айде, все такая же спокойная, но более грозная в своем спокойствии, чем была бы другая в гневе, протянула председателю свидетельство о продаже, составленное на арабском языке. |
| It had been supposed some of the papers might be in the Arabian, Romaic, or Turkish language, and the interpreter of the House was in attendance. | Так как считали возможным, что некоторые из предъявленных документов могут оказаться составленными на арабском, новогреческом или турецком языке, то к заседанию был вызван переводчик, состоявший при Палате, за ним послали. |
| One of the noble peers, who was familiar with the Arabic language, having studied it during the famous Egyptian campaign, followed with his eye as the translator read aloud:-- | Один из благородных пэров, которому был знаком арабский язык, изученный им во время великого египетского похода, следил глазами за чтением пергамента, в то время как переводчик оглашал его вслух: |
