| "It is written in the good book," said Monte Cristo, "that the sins of the fathers shall fall upon their children to the third and fourth generation. | - В Священном писании сказано, - сказал Монте-Кристо, - "Вина отцов падет на их детей до третьего и четвертого колена". |
| Since God himself dictated those words to his prophet, why should I seek to make myself better than God?" | Если бог сказал эти слова своему пророку, то почему же мне быть милосерднее бога? -Потому, что бог владеет временем и вечностью, а у человека их нет. Из груди Монте-Кристо вырвался не то стон, не то рычание, и он прижал ладони к вискам. |
| "Edmond," continued Mercedes, with her arms extended towards the count, "since I first knew you, I have adored your name, have respected your memory. | - Эдмон, - продолжала Мерседес, простирая руки к графу. - С тех пор как я вас знаю, я преклонялась перед вами, я чтила вашу память. |
| Edmond, my friend, do not compel me to tarnish that noble and pure image reflected incessantly on the mirror of my heart. | Эдмон, друг мой, не омрачайте этот благородный и чистый образ, навеки запечатленный в моем сердце! |
| Edmond, if you knew all the prayers I have addressed to God for you while I thought you were living and since I have thought you must be dead! | Эдмон, если бы вы знали, сколько молитв я вознесла за вас богу, пока я еще надеялась, что вы живы, и с тех пор, как поверила, что вы умерли! |
| Yes, dead, alas! | Да, умерли! |
| I imagined your dead body buried at the foot of some gloomy tower, or cast to the bottom of a pit by hateful jailers, and I wept! | Я думала, что ваш труп погребен в глубине какой-нибудь мрачной башни; я думала, что ваше тело сброшено на дно какой-нибудь пропасти, куда тюремщики бросают умерших узников, и я плакала! |
| What could I do for you, Edmond, besides pray and weep? | Что могла я сделать для вас, Эдмон, как не молиться и плакать? |
| Listen; for ten years I dreamed each night the same dream. | Послушайте меня: десять лет подряд я каждую ночь видела один и тот же сон. |
| I had been told that you had endeavored to escape; that you had taken the place of another prisoner; that you had slipped into the winding sheet of a dead body; that you had been thrown alive from the top of the Chateau d'If, and that the cry you uttered as you dashed upon the rocks first revealed to your jailers that they were your murderers. | Ходили слухи, будто вы пытались бежать, заняли место одного из заключенных, завернулись в саван покойника, и будто этот живой труп сбросили с высоты замка Иф; и только услышав крик, который вы испустили, падая на камни, ваши могильщики, оказавшиеся вашими палачами, поняли подмену. |
| Well, Edmond, I swear to you, by the head of that son for whom I entreat your pity,--Edmond, for ten years I saw every night every detail of that frightful tragedy, and for ten years I heard every night the cry which awoke me, shuddering and cold. | Эдмон, клянусь вам жизнью моего сына, за которого я вас молю, десять лет я каждую ночь видела во сне людей, сбрасывающих что-то неведомое и страшное с вершины скалы; десять лет я каждую ночь слышала ужасный крик, от которого просыпалась, вся дрожа и леденея. |
| And I, too, Edmond--oh! believe me--guilty as I was--oh, yes, I, too, have suffered much!" | И я, Эдмон, поверьте мне, как ни тяжка моя вина, я тоже много страдала! |
| "Have you known what it is to have your father starve to death in your absence?" cried Monte Cristo, thrusting his hands into his hair; "have you seen the woman you loved giving her hand to your rival, while you were perishing at the bottom of a dungeon?" | - А чувствовали ли вы, что ваш отец умирает вдали от вас? - воскликнул Монте-Кристо. -Терзались ли вы мыслью о том, что любимая женщина отдает свою руку вашему сопернику, в то время как вы задыхаетесь на дне пропасти?.. |
