| "It will take place," said Monte Cristo, in a most solemn tone; "but instead of your son's blood to stain the ground, mine will flow." | - Она состоится, сударыня, - торжественно заявил Монте-Кристо, - только вместо крови вашего сына, которая должна была обагрить землю, прольется моя. |
| Mercedes shrieked, and sprang towards Monte Cristo, but, suddenly stopping, | Мерседес громко вскрикнула и бросилась к Монте-Кристо, но вдруг остановилась. |
| "Edmond," said she, "there is a God above us, since you live and since I have seen you again; I trust to him from my heart. | - Эдмон, - сказала она, - есть бог на небе, раз вы живы, раз я снова вас вижу, и я уповаю на него всем сердцем своим. |
| While waiting his assistance I trust to your word; you have said that my son should live, have you not?" | В чаянии его помощи я полагаюсь на ваше слово. Вы сказали, что мой сын не умрет, да, Эдмон? |
| "Yes, madame, he shall live," said Monte Cristo, surprised that without more emotion Mercedes had accepted the heroic sacrifice he made for her. | - Да, сударыня, - сказал Монте-Кристо, уязвленный, что Мерседес, не споря, не пугаясь, без возражений приняла жертву, которую он ей принес. |
| Mercedes extended her hand to the count. | Мерседес протянула графу руку. |
| "Edmond," said she, and her eyes were wet with tears while looking at him to whom she spoke, "how noble it is of you, how great the action you have just performed, how sublime to have taken pity on a poor woman who appealed to you with every chance against her, Alas, I am grown old with grief more than with years, and cannot now remind my Edmond by a smile, or by a look, of that Mercedes whom he once spent so many hours in contemplating. | - Эдмон, - сказала она, глядя на него полными слез глазами, - как вы великодушны! С каким высоким благородством вы сжалились над несчастной женщиной, которая пришла к вам почти без надежды! Горе состарило меня больше, чем годы, и я ни улыбкой, ни взглядом уже не могу напомнить моему Эдмону ту Мерседес, которой он некогда так любовался. |
| Ah, believe me, Edmond, as I told you, I too have suffered much; I repeat, it is melancholy to pass one's life without having one joy to recall, without preserving a single hope; but that proves that all is not yet over. | Верьте, Эдмон, я тоже много выстрадала; тяжело чувствовать, что жизнь проходит, а в памяти не остается ни одного радостного мгновения, в сердце - ни единой надежды; но не все кончается с земной жизнью. |
| No, it is not finished; I feel it by what remains in my heart. | Нет! Не все кончается с нею, я это чувствую всем, что еще не умерло в моей душе. |
| Oh, I repeat it, Edmond; what you have just done is beautiful--it is grand; it is sublime." | Я повторяю вам, Эдмон, это прекрасно, это благородно, это великодушно - простить так, как вы простили! |
| "Do you say so now, Mercedes?--then what would you say if you knew the extent of the sacrifice I make to you? | - Вы это говорите, Мерседес, и все же вы не знаете всей тяжести моей жертвы. |
| Suppose that the Supreme Being, after having created the world and fertilized chaos, had paused in the work to spare an angel the tears that might one day flow for mortal sins from her immortal eyes; suppose that when everything was in readiness and the moment had come for God to look upon his work and see that it was good--suppose he had snuffed out the sun and tossed the world back into eternal night--then--even then, Mercedes, you could not imagine what I lose in sacrificing my life at this moment." | Что, если бы всевышний, создав мир, оплодотворив хаос, не завершил сотворения мира, дабы уберечь ангела от тех слез, которые наши злодеяния должны были исторгнуть из его бессмертных очей? Что, если бы, все обдумав, все создав, готовый возрадоваться своему творению, бог погасил солнце и столкнул мир в вечную ночь? Вообразите это, и вы поймете - нет, вы и тогда не поймете, что я теряю, расставаясь сейчас с жизнью. |
