| Mercedes looked at the count in a way which expressed at the same time her astonishment, her admiration, and her gratitude. | Мерседес взглянула на графа с изумлением, восторгом и благодарностью. |
| Monte Cristo pressed his forehead on his burning hands, as if his brain could no longer bear alone the weight of its thoughts. | Монте-Кристо опустил голову на дрожащие руки, словно его чело изнемогало под тяжестью его мыслей. |
| "Edmond," said Mercedes, "I have but one word more to say to you." | - Эдмон, - сказала Мерседес, - мне остается сказать вам одно только слово. |
| The count smiled bitterly. | Граф горько улыбнулся. |
| "Edmond," continued she, "you will see that if my face is pale, if my eyes are dull, if my beauty is gone; if Mercedes, in short, no longer resembles her former self in her features, you will see that her heart is still the same. | - Эдмон, - продолжала она, - вы увидите, что, если лицо мое поблекло, глаза потухли, красота исчезла, словом, если Мерседес ни одной чертой лица не напоминает прежнюю Мерседес, сердце ее все то же!.. |
| Adieu, then, Edmond; I have nothing more to ask of heaven--I have seen you again, and have found you as noble and as great as formerly you were. | Прощайте, Эдмон; мне больше нечего просить у неба... Я снова увидела вас благородным и великодушным, как прежде. |
| Adieu, Edmond, adieu, and thank you." | Прощайте, Эдмон... Прощайте, да благословит вас бог! |
| But the count did not answer. | Но граф ничего не ответил. |
| Mercedes opened the door of the study and had disappeared before he had recovered from the painful and profound revery into which his thwarted vengeance had plunged him. | Мерседес отворила дверь кабинета и скрылась раньше, чем он очнулся от глубокого и горестного раздумья. |
| The clock of the Invalides struck one when the carriage which conveyed Madame de Morcerf away rolled on the pavement of the Champs-Elysees, and made Monte Cristo raise his head. | Часы Дома Инвалидов пробили час, когда граф Монте-Кристо, услышав шум кареты, уносившей г-жу де Морсер по Елисейским полям, поднял голову. |
| "What a fool I was," said he, "not to tear my heart out on the day when I resolved to avenge myself!" | - Безумец, - сказал он, - зачем в тот день, когда я решил мстить, не вырвал я сердца из своей груди! |
| Chapter 90. | XIII. |
| The Meeting. | Дуэль |
| After Mercedes had left Monte Cristo, he fell into profound gloom. | После отъезда Мерседес дом Монте-Кристо снова погрузился во мрак. |
| Around him and within him the flight of thought seemed to have stopped; his energetic mind slumbered, as the body does after extreme fatigue. | Вокруг него и в нем самом все замерло; его деятельный ум охватило оцепенение, как охватывает сон утомленное тело. |
| "What?" said he to himself, while the lamp and the wax lights were nearly burnt out, and the servants were waiting impatiently in the anteroom; "what? this edifice which I have been so long preparing, which I have reared with so much care and toil, is to be crushed by a single touch, a word, a breath! | - Неужели! - говорил он себе, меж тем как лампа и свечи грустно догорали, а в прихожей с нетерпением ждали усталые слуги. - Неужели это здание, которое так долго строилось, которое воздвигалось с такой заботой и с таким трудом, рухнуло в один миг от одного слова, от дуновения! |
