| A few minutes after the scene of confusion produced in the salons of M. Danglars by the unexpected appearance of the brigade of soldiers, and by the disclosure which had followed, the mansion was deserted with as much rapidity as if a case of plague or of cholera morbus had broken out among the guests. In a few minutes, through all the doors, down all the staircases, by every exit, every one hastened to retire, or rather to fly; for it was a situation where the ordinary condolences,--which even the best friends are so eager to offer in great catastrophes,--were seen to be utterly futile. | Тотчас же после замешательства, которое вызвало в доме Данглара неожиданное появление жандармского офицера и последовавшее за этим разоблачение, просторный особняк опустел с такой быстротой, как если бы среди присутствующих появилась чума или холера; через все двери, по всем лестницам устремились гости, спеша удалиться или, вернее, сбежать; это был один из тех случаев, когда люди и не пытаются говорить банальные слова утешения, которые при больших катастрофах так тягостно выслушивать из уст даже лучших друзей. |
| There remained in the banker's house only Danglars, closeted in his study, and making his statement to the officer of gendarmes; Madame Danglars, terrified, in the boudoir with which we are acquainted; and Eugenie, who with haughty air and disdainful lip had retired to her room with her inseparable companion, Mademoiselle Louise d'Armilly. | Во всем доме остались только сам Данглар, который заперся у себя в кабинете и давал показания жандармскому офицеру; перепуганная г-жа Данглар, в знакомом нам будуаре; и Эжени, которая с гордым и презрительным видом удалилась в свою комнату вместе со своей неразлучной подругой Луизой д'Армильи. |
| As for the numerous servants (more numerous that evening than usual, for their number was augmented by cooks and butlers from the Cafe de Paris), venting on their employers their anger at what they termed the insult to which they had been subjected, they collected in groups in the hall, in the kitchens, or in their rooms, thinking very little of their duty, which was thus naturally interrupted. | Что касается многочисленных слуг, еще более многочисленных в этот вечер, чем обычно, так как, по случаю торжественного дня, были наняты мороженщики, повара и метрдотели из Кафе-де-Пари, то, обратив на хозяев весь свой гнев за то, что они считали для себя оскорблением, они толпились в буфетной, в кухнях, в людских и очень мало интересовались своими обязанностями, исполнение которых, впрочем, само собою прервалось. |
| Of all this household, only two persons deserve our notice; these are Mademoiselle Eugenie Danglars and Mademoiselle Louise d'Armilly. | Среди всех этих различных людей, взволнованных самыми разнообразными чувствами, только двое заслуживают нашего внимания: это Эжени Данглар и Луиза д'Армильи. |
| The betrothed had retired, as we said, with haughty air, disdainful lip, and the demeanor of an outraged queen, followed by her companion, who was paler and more disturbed than herself. | Невеста, как мы уже сказали, удалилась с гордым и презрительным видом, походкой оскорбленной королевы, в сопровождении подруги, гораздо более взволнованной, чем она сама. |
| On reaching her room Eugenie locked her door, while Louise fell on a chair. | Придя к себе в комнату, Эжени заперла дверь на ключ, а Луиза бросилась в кресло. |
| "Ah, what a dreadful thing," said the young musician; "who would have suspected it? | - О боже мой, какой ужас! - сказала она. - Кто бы мог подумать? |
| M. Andrea Cavalcanti a murderer--a galley-slave escaped--a convict!" | Андреа Кавальканти обманщик... убийца... беглый каторжник... |
| An ironical smile curled the lip of Eugenie. | Губы Эжени искривились насмешливой улыбкой. |
| "In truth I was fated," said she. "I escaped the Morcerf only to fall into the Cavalcanti." | - Право, меня преследует какой-то рок, - сказала она. - Избавиться от Морсера, чтобы налететь на Кавальканти! |
| "Oh, do not confound the two, Eugenie." | - Как ты можешь их равнять, Эжени! |
