| The gate of the hotel had been closed to screen them from sight, but they were forced, when the door was open, to pass through a throng of curious glances and whispering voices. | Чтобы оградить их от посторонних взглядов, ворота гостиницы заперли, но когда ворота открылись, им все-таки пришлось проехать сквозь строй любопытных, которые, перешептываясь, провожали их насмешливыми взглядами. |
| Eugenie closed her eyes; but though she could not see, she could hear, and the sneers of the crowd reached her in the carriage. | Эжени опустила шторы, но, если она ничего не видела, она все слышала, и насмешки долетали до ее ушей. |
| "Oh, why is not the world a wilderness?" she exclaimed, throwing herself into the arms of Mademoiselle d'Armilly, her eyes sparkling with the same kind of rage which made Nero wish that the Roman world had but one neck, that he might sever it at a single blow. | - Отчего мир не пустыня! - вскричала она, бросаясь в объятия подруги; ее глаза сверкали той яростью, которая заставляла Нерона жалеть, что у римского народа не одна голова и что нельзя ее отсечь одним ударом. |
| The next day they stopped at the Hotel de Flandre, at Brussels. | На следующий день они прибыли в Брюссель и остановились в Отель де Фландр. |
| The same evening Andrea was incarcerated in the Conciergerie. | Андреа еще накануне был заключен в тюрьму Консьержери. |
| Chapter 99. | II. |
| The Law. | Закон |
| We have seen how quietly Mademoiselle Danglars and Mademoiselle d'Armilly accomplished their transformation and flight; the fact being that every one was too much occupied in his or her own affairs to think of theirs. | Мы видели, как благополучно мадемуазель Данглар и мадемуазель д'Армильи совершили свой побег; все были слишком заняты своими собственными делами, чтобы думать о них. |
| We will leave the banker contemplating the enormous magnitude of his debt before the phantom of bankruptcy, and follow the baroness, who after being momentarily crushed under the weight of the blow which had struck her, had gone to seek her usual adviser, Lucien Debray. | Пока банкир, с каплями холодного пота на лбу, видя перед собой призрак близкого банкротства, выводит огромные столбцы своего пассива, мы последуем за баронессой, которая, едва придя в себя после сразившего ее удара, поспешила к своему постоянному советчику, Люсьену Дебрэ. |
| The baroness had looked forward to this marriage as a means of ridding her of a guardianship which, over a girl of Eugenie's character, could not fail to be rather a troublesome undertaking; for in the tacit relations which maintain the bond of family union, the mother, to maintain her ascendancy over her daughter, must never fail to be a model of wisdom and a type of perfection. | Баронесса с нетерпением ждала брака дочери, чтобы освободиться наконец от обязанности опекать ее, что, при характере Эжени, было весьма обременительно; по молчаливому соглашению, на котором держится семейная иерархия, мать может надеяться на беспрекословное послушание дочери лишь в том случае, если она неизменно служит ей примером благоразумия и образцом совершенства. |
