| "There are crimes which remain unpunished because the criminals are unknown, and we might strike the innocent instead of the guilty; but when the culprits are discovered" (Villefort here extended his hand toward a large crucifix placed opposite to his desk)--"when they are discovered, I swear to you, by all I hold most sacred, that whoever they may be they shall die. | - Есть преступления, которые остаются безнаказанными, потому что преступники неизвестны, и вместо виновного мог бы пострадать невинный. Но как только эти преступники будут обнаружены, - и Вильфор протянул руку к большому распятию, висевшему против его стола, - как только они будут обнаружены, - повторил он, - богом живым клянусь, кто бы они ни были, они умрут! |
| Now, after the oath I have just taken, and which I will keep, madame, dare you ask for mercy for that wretch!" | Теперь, после клятвы, которую я дал и которую я сдержу, осмельтесь просить у меня пощады этому негодяю! |
| "But, sir, are you sure he is as guilty as they say?" | - Но уверены ли вы, сударь, - возразила г-жа Данглар, - что он такой уж преступник, как это говорят? |
| "Listen; this is his description: 'Benedetto, condemned, at the age of sixteen, for five years to the galleys for forgery.' He promised well, as you see--first a runaway, then an assassin." | - Вот его дело: Бенедетто приговорен к пяти годам каторги за подлог в шестнадцать лет, - как видите, молодой человек подавал надежды, - потом побег, потом убийство. |
| "And who is this wretch?" | - Да кто он... этот несчастный? |
| "Who can tell?—a vagabond, a Corsican." | - Кто знает! Бродяга, корсиканец. |
| "Has no one owned him?" | - Никто его не признал? |
| "No one; his parents are unknown." | - Никто, его родители неизвестны. |
| "But who was the man who brought him from Lucca?" | - А этот человек, который приезжал из Лукки? |
| "Another rascal like himself, perhaps his accomplice." | - Такой же мошенник, как и он; его сообщник, быть может. |
| The baroness clasped her hands. | Баронесса умоляюще сложила руки. |
| "Villefort," she exclaimed in her softest and most captivating manner. | - Вильфор! - сказала она своим самым нежным и вкрадчивым голосом. |
| "For heaven's sake, madame," said Villefort, with a firmness of expression not altogether free from harshness--"for heaven's sake, do not ask pardon of me for a guilty wretch! | - Ради бога, сударыня, - отвечал королевский прокурор с твердостью, даже несколько сухо, -никогда не просите у меня пощады виновному! |
| What am I?--the law. | Кто я? Закон. |
| Has the law any eyes to witness your grief? | Разве у закона есть глаза, чтобы видеть вашу печаль? |
| Has the law ears to be melted by your sweet voice? | Разве у закона есть уши, чтобы слышать ваш нежный голос? |
| Has the law a memory for all those soft recollections you endeavor to recall? | Разве у закона есть память, чтобы отозваться на ваши кроткие мысли? |
| No, madame; the law has commanded, and when it commands it strikes. | Нет, сударыня, закон повелевает, и когда закон повелел, он разит. |
| You will tell me that I am a living being, and not a code--a man, and not a volume. | Вы мне скажете, что я живое существо, а не кодекс; человек, а не книга. |
