Буквально сразу после церемонии пришлось экстренно налаживать расписание тренировок, определять ответственных за вводный курс и решать множество других задач, прямо не связанных с нашей основной миссией, но крайне необходимых для моего дальнейшего развития. Мне нужны были верные люди, идеально контролирующие как собственное тело, так и вместилище души.
Погрузившись во внезапно свалившиеся на меня хлопоты, я не заметил, как мы благополучно обогнули Тунгусскую зону с севера и пошли на юг, к обитаемым землям. Я с огромным трудом мог вспомнить, что располагалось в этих местах в моём прежнем мире, но история северных земель Российской империи после появления зоны диссонанса была незавидна.
Как верно подметила Инга, реки несли свои воды через весь континент с юга на север, и многие из них выполняли роль каналов, по которым отравленные, искажённые воды попадали в Ледовитый океан. Те же Енисей и Ангара, крупнейшие в Российской империи водные артерии, превратились из живительных потоков в смертоносные миазмы на теле страны. Жить на их берегах стало невероятно сложно, а местами и вовсе невозможно.
Многие города, основанные ещё в семнадцатом веке, пережили стремительный упадок. Крупные центры, вроде Красноярска и Братска, откуда власти смогли организовать масштабное переселение жителей западнее и южнее, и мелкие, вроде Туры и Мирюги, которые не стал спасать — либо не смогли, либо не сочли нужным.
Прочие же населённые пункты, что могли бы появиться на месте старых поселений или месторождениях, оказались забыты из-за опасности диссонанса. Обитает ли сейчас кто-то внутри Тунгусской зоны, никто доподлинно не знал, да и зачем туда соваться? У большинства не было никакого желания рисковать жизнью. То, что мы везли целую геологическую партию убеждённых психов-исследователей, было лишь исключением, лишний раз подтверждающим правило. Ведь все учёные должны быть немножко безумцами, чтобы отважиться искать то, чего ещё нет.
— До Вилюйска двести пятьдесят километров, — голос Василия вырвал меня из раздумий. Вахта смениться не успела, так что я скучал в капитанском кресле «Черепахи». — Разрешите высылать передовой отряд?
— Да. Начнём потихоньку, — кивнул я, собираясь. — Граф Верхотурский, ваш выход. Постарайтесь не вступать в драку, если обнаружите силы противника.
— Вас понял, ваше высочество, — бодро ответил Кирилл и мгновенно переключился на внутреннюю связь, которую я слышал на втором канале. — Викинги, готовимся к вылету!
Фрегат «Верхотурье» в паре с корветом ДРЛО «Внимательный» и эскортом из пяти катеров поддержки один за другим оторвались от палубы «Черепахи» и взмыли в небеса. Авианосец чуть качнуло, когда суда ушли из трюма, но массивное судно почти сразу выправилось. Вслед за ними устремился в небеса усовершенствованный Максимом зонд дальней связи, на котором теперь были и камеры — работа над ошибками была проделана успешно.
Теперь же нам оставалось только ждать.
— Скорость триста, направление сто семьдесят, семь, — отчитался адъютант, когда Кирилл вопросительно на него посмотрел. После мостика «Черепахи», флагмана экспедиционного флота, «Верхотурье» казался маленьким и тесным, но не душащим, как могло бы многим показаться, а наоборот — уютным и родным.
Кирилл провёл на кораблях этого класса большую часть жизни, выслужившись с юнги до капитана. Конечно, немалую роль сыграли связи отца, но для мелкопоместного дворянина его карьера казалась поистине головокружительной. Особенно последнее назначение, которое он получил после смерти всего семейства Плещовых.
Возможно, сказалось то, что он оставался лояльным императрице-матери. Возможно, то, что сумел начавшийся в дружине князя бунт не только подавить, но и направить в нужное русло. Так или иначе, он понимал, что, взлетев так высоко, не мог не нажить случайных врагов. И стоит ему подвести молодого цесаревича, как домой он вернётся не графом, а вновь лишь капитаном фрегата.
А потому он не собирался подводить будущего императора ни при каких условиях.
— Сигнал радара, дальность — шестьсот, — сообщил адъютант.
— Прижаться к земле, передать о сигнале на борт флагмана, — приказал Кирилл. — «Внимательный», что видите?
— На радаре чисто, «Верхотурье», — последовал ответ с корвета ДРЛО. — Идём прежним курсом.
— Немедленно снижайтесь, мы обнаружили сигнал вражеского радара, — предупредил Кирилл. — Незачем злить снежного барса.
— Понял вас, начинаем снижение, — отозвались с корвета, и граф Верхотурский невольно нахмурился. Почему их фрегат поймал облучение радаром, а куда более точная аппаратура «Внимательного» — нет? Это же бред… у него было несколько вариантов, один другого хуже.
— Кто составлял список разведывательной группы? — резко спросил он, глядя на адъютанта.
— Я, ваше сиятельство, — тот удивлённо поднял на него взгляд.
