Думаю, мы брели по тропинке. Гравий остался где-то позади, а в мои туфли забился песок.
– Если она не заставит, – упрямо заявила я.
– Она не сможет. Я – шофер, езжу на автобусе. Она может заставить меня машину водить, поскольку для меня это дело обычное. Но я никакой не убийца, и я точно не причиню тебе никакого вреда.
– Но Хило всегда себе на уме, – не унималась я.
Он ничего не ответил, и я решила, что он согласен с моими словами. Минуту или больше мы шли молча.
– Но ты же из Тейлоров, девочка. Неужели ты бессильна и не справишься с Хило? – нарушил паузу водитель.
– Извините. Чиста как лист, – буркнула я, против воли рассмеявшись.
– Тогда я буду за тебя молиться. А если мои молитвы хоть чего-то стоят, то завтрашний рассвет ты увидишь, – подытожил он и остановился. – Все. Осторожнее, здесь ступеньки.
Он помог мне подняться на крыльцо. Мне в лицо врезался какой-то жук, и я подпрыгнула.
– Все нормально, девочка. Будь отважна. Ладно, она говорит, дальше мне нельзя.
Раздался скрип, и водитель перевел меня через порог. Меня подхватили другие руки, более сильные и грубые, и затащили внутрь дома. Дверь захлопнулась.
– Прозрей, – приказал елейный голос.
Зрение тотчас вернулось ко мне, руки и ноги снова мне подчинялись. Я находилась в просторной комнате. Стены и пол сияли аквамариновым или призрачно-синим тоном – так называли данный оттенок в наших местах. Считалось, что он прекрасно отпугивает насекомых и недружественных духов. В центре комнаты стоял стул, и на нем восседала Мать Хило в сине-лиловой одежде, цвету которой позавидовало бы утреннее небо. У нее на коленях расположилась трехлапая кошка и урчала, а Хило лениво чесала ее за ушами. Говорили, что для настоящей призрачно-синей краски нужен пепел левой задней кошачьей лапки. Понятно, куда подевалась конечность этой киски.
– Зачем ты меня притащила? – спросила я.
Хило хмыкнула.
– Подойди ближе, – приказала она.
– Хило, мне не нужны твои заклинания, – произнесла я, но мои ноги подчинились и подвели меня на расстояние вытянутой руки от ее трона.
– Мне вообще не надо было сюда к тебе приходить, и я вообще не желаю с тобой общаться, – заявила я.
Пусть ноги мне и не подчинялись, но пальцы еще слушались, и я почувствовала, что сжимаю кулаки. Постаралась отклониться назад и сопротивляться ее власти над моим телом.
Хило пристально оглядела меня с ног до головы.
– Значит, тебе интересно, зачем Хило тебя привела. И уверена, интересно, где это «сюда», но, девочка, ты задаешь неправильные вопросы. Ты должна бы спросить себя, почему твоя родня не научила тебя, как защититься, чтоб тебя не схватили. Как думаешь, почему? Давай, ответь Хило.
– Наверное, они решили, что остальные люди достаточно умны и не будут со мной связываться…
Я удивилась своему голосу. Я говорила едко, язвительно… Меня охватила настоящая ярость.
Хило добродушно рассмеялась. Вероятно, она веселилась от души.
– Молодец, девочка. Тебе следовало отдаться гневу. Но не следовало срываться на Матери. Надо злиться на твою могущественную и высокомерную семью. Они сделали тебя слабой. Не Хило.
По краям комнаты сгустились тени и начали приближаться ко мне. Они принюхивались ко мне, будто бродячие псы. Инстинктивно я поняла, что лучше не шевелиться.
– Назад! – заорала Хило, и они отпрянули, трусливо спрятавшись в закуты. Множество отдельных серых теней слились в черный ком.
– Что у тебя за твари? – спросила я. – Вернее, тварь?
– Не твое дело, – проговорила Хило. – Старая Джинни теперь в могиле, а Хило победила.
Она засмеялась смехом, похожим на предсмертный хрип.
– Ты ее убила? – вырвалось у меня.
Хило перестала смеяться и прошептала:
– Хило тебе сказала, для заклинания нужна кровь.
Ее глаза расширились, и она захихикала.
У меня подгибались колени. Если бы Мэйзи не заверила меня в том, что для любовных заклинаний не используют кровь, я бы рухнула на пол. Устав смеяться, Хило перевела дыхание.
– Может, Хило убила старуху, может, нет. Чем ты готова пожертвовать, чтобы узнать?
Кошка потянулась и принялась вылизывать несуществующую лапку.
– Видела, как ты по городу ходишь и врешь за деньги. Плата за вранье. Хило возьмет плату за правду.
Я почувствовала облегчение. Если у меня есть, что ей предложить, это повышает шанс того, что меня не закопают на перекрестке.
– У меня нет денег. По крайней мере сейчас. Будут после дня рождения. Если ты меня в живых оставишь. Меня и деда детектива Кука. Тогда я отдам тебе все, что у меня будет.
– Девочка, Хило не нуждается и не желает брать грязные деньги Тейлоров, – с отвращением произнесла она. – А Генри уже давно ничем не поможешь.
– Тогда зачем тебе мучить меня? – спросила я.
– Хило незачем мучить тебя. У Хило есть предложение получше. Тебе решать, хочешь ли ты, чтоб она показала тебе путь. Научила тебя, как должна была научить Джинни.
– А если я не хочу?
– Тогда ты не так умна, как думала Хило.
Хило помолчала.
– И ты не под ее защитой, – добавила она.
Тень пошевелилась, но Хило выставила руку, заставив ее замереть на месте.
