Под крышкой обнаружился большой сверток. Айлин развернула его и ахнула от восхищения. С мягко поблескивающего обруча свешивалось множество тонких цепочек, и каждая заканчивалась ярко разукрашенной, искусно сработанной игрушкой! Серебристый единорог гордо изгибал шею, и на конце его витого рога посверкивала крохотная хрустальная искорка, расправлял крылья почти настоящий дракон, крался куда-то по своим делам енот, причем его лукавая мордочка до того напоминала Перлюрена, что Айлин не удержалась от смеха, а вот белая собака с синими, совсем как у Пушка, глазами… Некоторые цепочки украшали колокольчики, и когда Айлин осторожно качнула обруч, цепочки зашелестели, а колокольчики принялись вызванивать мелодию колыбельной.
– Какое чудо! – искренне вздохнула она, и леди Эддерли согласно кивнула:
– Нужно непременно повесить это над кроваткой малыша. Детям полезно смотреть на что-то яркое, а потом и хватать… Взгляните, кажется, вы что-то пропустили?
«Разве?» – удивилась Айлин и, послушно заглянув в коробку, в самом деле увидела там еще одну шкатулку, обтянутую темным бархатом и потому не сразу замеченную.
Сгорая от любопытства – что же еще прислала тетушка? – она подняла крышку и затаила дыхание.
На тепло-золотистом бархате лежали парные браслеты. Широкие – почти в половину ладони – они совсем не казались массивными, такими были ажурными. Изящно сплетенные ветви из черненого золота украшали белые эмалевые цветы с нежными хрупкими лепестками. Цветы апельсинового дерева, которые в Итлии вплетают в косы невест… Как и в Арлезе… Браслеты, идеально подходящие к шпилькам, подаренным ей накануне Вишневого Бала! И снова, совсем как тогда, без всякой подписи! В самом деле, зачем она нужна, если сами браслеты и есть самая выразительная подпись…
Но тогда получается, что украшение для детской кроватки, бывшее в этой коробке, тоже прислал Кармель?! Для сына своего соперника? Человека, отнявшего у него Айлин?! Она невольно вспомнила тот разговор… Он обещал принять ее ребенка словно своего собственного… И сдержал бы обещание, можно в этом не сомневаться!
– У вашей тетушки прекрасный вкус, – одобрила леди Эддерли, с интересом глядя на браслеты. – Они вам очень пойдут, когда начнете выезжать.
– Выезжать… – повторила Айлин, пытаясь скрыть, что на глаза навернулись слезы, а в горле стоит комок. – Но в траур нельзя носить украшения…
– О, дорогая, но траур же не вечен! – Леди Эддерли что-то прошептала себе под нос, загибая пальцы, и объявила: – Полгода строгого траура по ее величеству закончатся после Весеннего Равноденствия, и на Солнцестояние уже будет большой праздник. А малые балы при дворе начнутся даже раньше. Вы сможете выезжать месяца через три, чтобы не уставать и не рисковать здоровьем. Как раз после Вишневой Ночи.
Айлин невольно вздрогнула – кажется, она никогда не полюбит этот праздник снова. В ее памяти он навсегда связан с Разломом и с тем, что она натворила, испортив жизнь и себе, и другим. Но три месяца?! Неужели она целых три месяца не увидит Аластора и Лу?!
– Так долго? – выдохнула она.
Тут же стало стыдно, словно она рвется веселиться в траур, но леди Эддерли кивнула и опять понимающе улыбнулась.
– Гостей вы сможете принимать гораздо раньше, – пообещала она. – Роды были очень сложными, недели две вам придется провести в постели, но потом все будет хорошо. Молодой организм быстро восстановится, главное, не торопитесь думать о втором ребенке.
– Второго?! Да больше никогда! – вырвалось у Айлин, и она изо всех сил стиснула в пальцах коробочку с браслетами – прямо до боли.
Леди Эддерли посмотрела сочувственно и ласково сказала:
– Девочка моя, во второй раз бывает намного легче. Первые роды – тяжелое испытание, но Всеблагая Мать награждает тех, кто его прошел, облегчением следующих. К тому же теперь вам не придется проходить через то, что осложнило беременность. Никакой дороги, никаких демонов, мертвецов и кадавров. Никакого Разлома и операций! Вы храбрая девочка, но нельзя же так себя не беречь. Неудивительно, что рождение малыша далось настолько трудно. Теперь нужно хорошенько отдохнуть. Скажем, года два или три, ваш возраст это вполне позволяет…
– И мне не придется… – уточнила Айлин и покраснела.
– Выполнять супружеские обязанности? – подсказала леди Эддерли. – Ну… Не думаю, что ваш муж на это согласится. Мужчины вообще нетерпеливы в таких вопросах и не понимают, какой ценой нам дается рождение детей. Но лорд Бастельеро – разумный человек. Я смогу ему объяснить, что вам нужно длительное восстановление. Пара месяцев, не меньше. А потом вам и самой наверняка захочется супружеских радостей…
– Да, конечно, – уныло согласилась Айлин, не зная, как сказать, что с удовольствием обошлась бы без этих радостей куда дольше.
Хотя бы три года до рождения нового ребенка, а лучше – всю жизнь! У лорда Бастельеро теперь есть наследник, зачем ему второй?
