«Потому что с первым что-то может случиться, – с отвратительной рассудочностью напомнила она себе. – И леди Эддерли, и леди Аранвен потеряли своих первенцев, когда те были уже совсем взрослыми. Лорд Бастельеро наверняка захочет еще детей, чтобы старшая линия Бастельеро не прервалась… А я… Я не хочу! И дело совсем не в том, что я боюсь! Да, это было ужасно… Но если бы я ждала ребенка от Кармеля, я пошла бы на это снова! Даже если бы знала, что второй раз окажется не легче! Всеблагая Мать, какая же я мерзавка… Не хочу детей от законного мужа!»
Слезы все-таки подступили к глазам, и она смахнула их быстрым движением пальцев. Леди Эддерли обеспокоенно глядела на нее, потом вздохнула:
– Не расстраивайтесь, девочка моя. Никто не потребует от вас рожать во второй раз слишком быстро, это я обещаю. Сначала нужно прийти в себя. А потом я пришлю вам лекарство, которое позволит с этим повременить. Благие Семеро, когда же наша гильдия добьется, чтобы адептов учили предохранению?! Это, видите ли, нарушает святость брачных уз и дает женщине слишком много свободы! Свободы распоряжаться собственным телом! Непристойная распущенность! Зато умирать в ранних родах, потому что тело еще не созрело, очень нравственно! Или разрушать организм, рожая каждый год… Или вообще прибегать к услугам повитух, чтобы вытравить плод… Сплошная нравственность, что ни говори! – Она зло фыркнула и тут же смягчилась: – Но к вам, дорогая моя, это не относится. Вы едва не умерли, выполняя супружеский долг, и имеете право на передышку. Кстати, о передышке. Вам пора выпить лекарство и еще поспать. Потом сударыня Эванс принесет травяной настой и оботрет вас. Ванну вам еще долго принимать не придется! Но я скажу, чтоб она добавила в воду зелье лорда Фарелла, и вы почувствуете себя гораздо свежее. Хотите к обеду что-нибудь особенное?
И она лукаво подмигнула. Айлин, вздохнув, покачала головой и призналась:
– Не хочу есть… Я думала, когда все кончится, я опять буду такой, как раньше!
Она запнулась, не зная, как объяснить. Огромный тяжелый живот, который мешал ходить и спать, постоянная тошнота, отекшие руки и ноги, плаксивость… Это все должно было пройти! Конечно, она не ждала, что вскочит с кровати на следующий день после родов, но тело все равно ощущалось чужим. Слишком слабым, болезненно дряблым и лишенным даже тени прежней гибкости и силы! Как будто она – это вовсе не она! Ребенок родился почти сутки назад, но тело продолжило предавать ее обильными истечениями крови, головокружением, стоило приподняться в постели, и желанием плакать по всякому поводу, даже незначительному…
– Конечно, будете, моя дорогая, – заверила ее леди Эддерли. – Просто не сразу. Считайте, что получили тяжелую рану, от которой нужно оправиться. Больше спите, ешьте вкусную еду, принимайте гостей и, главное, не отказывайте себе в небольших радостях жизни. Хочется читать – читайте, хочется гулять – гуляйте. Чем спокойнее и счастливее вы будете, тем быстрее почувствуете себя здоровой. Завтра я вас навещу, а пока за вами присмотрит сударыня Эванс.
– Благодарю вас! – выдохнула Айлин, когда леди Эддерли встала. – Вы спасли и меня, и моего ребенка! Я никогда, никогда этого не забуду!
– О, пустое, моя девочка, – улыбнулась целительница уже от двери. – Знаете, когда-то я надеялась, что вы войдете в нашу семью или хотя бы породнитесь с нами через Дарру… Случилось иначе, но я от всей души желаю вам счастья. И надеюсь, что вашего горячего сердца хватит, чтобы согреть не только вас. В конце концов, Грегор нам тоже не чужой, он много лет был другом одного моего сына и наставником второго. Берегите себя и его любовь к вам…
Леди Эддерли вышла, мягко прикрыв за собой дверь, и Айлин глубоко вздохнула. Конечно, она так и сделает, правда же? Теперь, когда ребенок родился, может, у нее все-таки получится стать правильной леди, женой и матерью? Она исполнила долг, подарила жизнь наследнику Бастельеро. И обязательно научится его любить, как может быть иначе?
«Как угодно, – подсказал ей внутренний голос, очень похожий на ее собственный, только усталый и словно разочарованный. – Ты ведь не думаешь, что матери всегда любят своих детей? У леди Гвенивер это вышло только с Артуром, а ты так и осталась нелюбимой и ненужной. Что, если у тебя с этим ребенком будет так же? Любовь не рождается только потому, что он был частью твоего тела! Ты не любишь его отца, и этот ребенок был случайным, нежеланным… Он тебе всю жизнь испортил! Если б не он, ты вышла бы замуж за Кармеля и была бы счастлива. Сможешь ли ты не думать об этом, глядя на него? Больше того, сможешь ли ты никогда-никогда не показать этого?!»
«Смогу, – упрямо подумала Айлин. – Я скорее проглочу язык, чем упрекну бедного малыша в том, что сама натворила. Он никогда не узнает! А его отца… Полюбить я не смогу, но постараюсь быть хорошей женой – что мне еще остается? Только бы и правда не пришлось рожать в ближайшие годы… Хватит с меня этого супружеского счастья!»
