Большая плоская шкатулка легла на одеяло, и лорд Бастельеро с неохотой выпустил руку Айлин, продолжая заглядывать ей в лицо с болезненной страстностью. Стараясь не обращать на это внимание, она поспешно открыла шкатулку. Чем быстрее подарок мужа будет принят, тем быстрее можно сослаться на усталость и остаться одной, правда?
…Бабочки были как живые. На первый взгляд они и показались живыми, Айлин ахнула, боясь прикоснуться к тонким радужным крылышкам. Сверкающее чудо переливалось всеми оттенками лиловых, фиолетовых, пурпурных и розовых красок. Она все-таки осторожно тронула крылышки самой большой – и чуть не взвизгнула. Крылышки затрепетали!
– Какое чудо, – прошептала она. – Как настоящие…
– Такие драгоценности делают альвы, – сказал лорд Бастельеро. – Эти, правда, изготовлены во Фрагане, но если вы считаете, что они вас достойны…
– Чудо, – повторила Айлин. – Я так благодарна…
И вдруг осеклась. На коробочке, в которой трепетали альвийские бабочки, талантом ювелира получившие бессмертие, она заметила небольшое тисненое клеймо. «Ди А» – изящная красивая вязь. И точно такое же клеймо виднелось на коробке с браслетами… Случайность? Разумеется! Наверняка оба набора от одного и того же ювелира, и этого ювелира она даже знает… По сердцу словно полоснуло ножом. Острейшим некромантским кинжалом вроде того, самого первого подарка…
– Они невероятны… – выдохнула Айлин. – Благодарю, милорд, я так рада… А теперь можно я отдохну? Устала…
– Да, конечно! – воскликнул лорд Бастельеро, поднимаясь.
Его лицо сияло счастьем, а движения стали такими быстрыми и упругими, что Айлин невольно подумала – он как будто лет двадцать скинул! Даже морщинки в уголках глаз и губ стали менее заметны, а хмурая складка между бровей разгладилась.
– Поспите, дорогая, – попросил он, глядя на нее преданно и влюбленно. – Я взял в Академии отпуск от дел и смогу проводить с вами больше времени. С вами и с нашим сыном…
– Я рада, – сказала Айлин и все-таки зажмурилась.
Видеть лицо супруга и знать, что она не заслужила такой любви и преданности, было почти так же больно, как смотреть на две похожие коробки. Два подарка. И оба, можно не сомневаться, сделаны с нежностью и желанием угодить. Только вот сердце, к сожалению, не делится пополам, чтобы разорвать его и отдать сразу двоим.
Глаза она не открыла до тех пор, пока не услышала шаги супруга и тихий стук затворившейся за ним двери.
– Добр-р-рое утр-р-ро, милор-р-рд! – раздался громкий скрипучий голос, едва Грегор вошел в гостиную.
Грегор замер. В гостиной не было ни одной живой души! А этот голос – слишком странный для человеческого… Призрак? В особняке Бастельеро, защиту на который ставил дед?! Да скорее солнце встанет на западе!
Но не сошел же он с ума?..
– Вульгар-ритэ! – возмущенно прокричал тот же голос, и только теперь Грегор увидел его обладателя.
Огромная – не меньше парковых воронов! – и неприятно пестрая птица с желтой грудкой и сине-фиолетовыми перьями, с воинственно вздыбившимся на макушке хохолком и мощным клювом, сидела в золоченой клетке рядом с праздничным древом и неодобрительно рассматривала Грегора, повернув голову боком, так что виден был только один глаз.
– Вульгаритэ! – уверенно повторила птица, словно судья, выносящий решение, и переступила с лапы на лапу.
Острые кривые когти крепко охватывали деревянную жердочку, а хохолок торчал вызывающе, как плюмаж на офицерском фраганском шлеме. Еще и цвета такие же… И южный акцент!
Грегор с трудом отогнал странную мысль, что под «вульгаритэ» птица имела в виду его самого, не ответившего на приветствие. Чушь какая! Здороваться с дурацкой живой игрушкой?! Наверняка маг-стихийник просто вложил в птицу бессмысленный набор слов для развлечения владельца.
– Доброе утро, милор-рд! – встрепенулась птица, посмотрев куда-то мимо Грегора, и с беспокойством уточнила, словно вдруг засомневалась: – Утр-ро?! Добр-рое?!
– И вам доброго утра, сударь попугай, – невозмутимо ответил лорд Аларик, подходя к праздничному древу. – А может, вы месьор или синьор? Насчет милорда я не уверен. Правда, лично знаю одного мохнатого обладателя этого титула. Но чтобы крылатый?!
– Благие Семеро, милорд! – не выдержал Грегор. – Вы это всерьез? Еще скажите, что он вас понимает!
– А вы всегда разговаривали только с теми, кто вас понимал? – ехидно поинтересовался лорд Аларик, вынул из кармана орех и поднес его к решетке. – В таком случае, милорд, вы просто счастливчик. Я знаю многих людей, вроде бы наделенных способностью к осмысленной речи, но ведущих разговоры без капли разума. Не так уж сильно они превосходят эту птицу.
Про себя Грегор не мог не признать правоту отца, но предпочел промолчать. Странная птица, которую лорд Аларик назвал попугаем, взяла у него предложенный орех, стиснула клювом – и только две скорлупки упали на пол клетки, а ядро птица мгновенно проглотила и тем же неприятно скрипучим голосом произнесла:
– Ор-рех! Энрике дали ор-рех! Кр-расота! Шар-рман! Благодар-рю, милор-рд!
