На глаза навернулись слезы, но Айлин решительно их смахнула. Она не глупая капризная девица и прекрасно понимает, что сейчас об этом даже переживать не стоит. Браслеты перекрывают магию, так что о практической работе и думать нечего. А еще она так ослабла, что с большей частью занятий на Красном факультете тоже не справится. Какая гимнастика, какие фехтование и верховая езда?! И что ей тогда делать в Академии? Сидеть с учебниками и терпеть снисходительные взгляды остальных адептов? Или завистливые, что еще хуже… Заниматься теорией можно и здесь, уж в этом ей лорд Бастельеро наверняка не откажет! А еще нужно срочно что-то делать с собственным телом. Это просто ужас какой-то, до чего тяжело женщинам дается беременность и роды! Кажется, она сейчас даже по лестнице спуститься не сможет, какие тренировки?
«Леди Эддерли сказала про пару недель в постели, – напомнила себе Айлин. – Я знаю, что с целителями спорить нельзя! Но как только встану, сразу же начну заниматься! Луна уже застоялась, бедненькая, хоть конюхи ее и выводят на прогулки. Но это же не то! Как только мне разрешат сесть в седло, буду ездить в гости к тетушке! Это не выезд ко двору, а всего лишь визиты к родственнице, это можно! И пусть Эванс трясется позади в карете, если ей угодно, а я хочу опять почувствовать ветер в лицо… Хотя бы ветерок для начала!»
Она беспокойно повернулась в постели, мечтательно представляя, как погладит бархатный нос Луны. А потом возьмет в руки рапиру… Неужели когда-то ей было страшно и неприятно прикасаться к оружию?! Пресветлый Воин, благослови Кармеля за тот день, когда он помог ей, малышке двенадцати лет. Конечно, мастером фехтования ей никогда не стать, для этого нужен большой талант! Но вернуться в должную форму рапира наверняка поможет. А бегать можно по саду… наверное… И делать гимнастику! О, что угодно, лишь бы снова почувствовать себя сильной, ловкой, быстрой!
Она снова пошевелилась, уговаривая себя лежать спокойно. Только для того, чтобы выздороветь побыстрее!
«Зато теперь я могу спать на животе, – утешила себя Айлин. – И есть все, что захочу. Больше никакой омерзительной тошноты и одышки, никаких отеков. Всеблагая Матушка, и как некоторые женщины рожают несколько детей?! Это ведь означает, что они всю лучшую часть жизни проводят беременными!»
Спать все так же не хотелось, и она почти решилась позвать Эванс и потребовать учебник по некромантии, но тут в дверь постучали.
– Миледи? Прошу прощения… – Впервые на памяти Айлин дворецкий Бастельеро не был образцом невозмутимости. – Я смел надеяться, что найду милорда в вашем обществе, он никуда не выезжал…
– Возможно, мой супруг занят в кабинете? – предположила Айлин.
Судя по растерянному взгляду дворецкого, случилось и вправду что-то необычное.
– Нет, миледи, милорда там нет. Ни в библиотеке, ни в детской. Прошу прощения, миледи, там явился гость… Я не смел вас побеспокоить, хотя он просит о встрече с вами…
– Гость? – выдохнула Айлин, теперь в полной мере понимая затруднения дворецкого.
Действительно, кто может явиться с визитом к даме буквально на следующий день после родов?! Только ближайший родственник! Но у нее-то из родни осталась лишь тетушка Элоиза, а про нее сказали бы «гостья», да и беспокойства это вызвать не могло. Но мужчина? Неужели Аластор?! Или Лучано? Отказать самому королю или его личному посланнику дворецкий не может, но и проводить постороннего мужчину к роженице прямо в спальню права не имет. А милорд Бастельеро куда-то подевался, и не у кого спросить!
– Кто это? Его величество?
– Миледи! – пораженно воззрился на нее дворецкий. – Разве я посмел бы в чем-то препятствовать его величеству? Нет, это лорд Ревенгар! Ваш…
И он замялся, не зная, как именовать гостя, от родства с которым Айлин так скандально дважды отказалась. Братом? Никак нельзя, она ведь вышла из рода Ревенгаров. Но сам Артур этого не признал, на свадьбе при всех заявив, что по-прежнему считает Айлин сестрой. И приехал именно как ближайший родственник!
– Пригласите его сюда, – велела Айлин, приподнимаясь и опираясь о подушки. – Скажите, что я прощу прощения, но целительница запретила мне вставать, поэтому принять милорда Ревенгара в гостиной я не могу. Подайте шамьет и оповестите моего супруга, как только сможете.
– Да, миледи! – Во взгляде дворецкого мелькнуло искреннее облегчение, и он, торопливо поклонившись, вышел.
– Миледи, вы уверены, что это удобно? – Эванс, разумеется, все слышала, и теперь показалась в дверях соседней комнаты, глядя на Айлин с привычным неодобрением. – Вы нездоровы, вам требуется покой.
– Мне требуется не умереть от скуки, – парировала Айлин. – Впрочем, вы правы… – Она сделала вид, что колеблется. – Действительно неудобно… – А когда во взгляде Эванс мелькнула тень торжества, мстительно добавила исключительно благовоспитанным тоном: – Принесите еще подушку, будьте любезны, так мне будет гораздо удобнее.
Посмотрела в идеально прямую, но при этом все равно не одобряющую спину Эванс, которая вышла за подушкой, и окончательно решила: «Не буду просить милорда супруга ее уволить!»
