– Ваше величество! – возразил Райнгартен, все еще бледный, но неуловимо приободрившийся. – Хотя бы на миг представьте, что я прав! Скрытая опасность намного страшнее явной. Я не утверждаю, что леди Бастельеро виновата! Но если она или ребенок впустят в наш мир Падшего… Вы сами видели Разлом! Насколько же Баргот может быть страшнее, чем его слуги?!
– Я хочу выслушать остальных, – бросил король. – Раз было первое обсуждение, значит, были и мнения. Лорд Бастельеро, что скажете?
– Моя жена и ребенок чисты от любого влияния Баргота, – твердо ответил Грегор. – Все, о чем говорит лорд Райнгартен, имеет естественное объяснение. Кроме, возможно, невредимого возвращения Айлин из Разлома. Но я скорее поверю в милость Благих, чем во всемогущество Падшего. Могли они, в конце концов, проявить великодушие и вернуть Айлин мне и Дорвенанту?
Король кивнул и глянул на притихший Совет:
– Милорд Ладецки?
– Я был против тогда и против сейчас! – рубанул боевик. – Да, есть во всем этом нечто подозрительное. Только нельзя казнить по одному лишь подозрению!
– Поддерживаю, – негромко сказал Бреннан. – Девочка выжила чудом, но с чего мы решили, что это чудо непременно злое? Да и Дункану я верю – а он говорит, что в адептке Ревенгар… то есть в леди Бастельеро нет следов силы Баргота. Если мы не верим ни своим знаниям, ни своему сердцу, чему же нам верить?
– Разуму! – отчаянно выдохнул Райнгартен. – Рассудку, который говорит, что тысячи жизней ценнее одной!
– Верить разуму… – медленно повторил Эддерли, и стихийник, что хотел продолжить, мгновенно осекся. – Этьен, подумайте, что вы только что сказали. Верить разуму там, где он противоречит чести и милосердию – не значит ли это самим встать на сторону Баргота? Разве не он дает именно такие уроки?
– Вы не так поняли…
На щеках Райнгартена появились красные пятна, и Грегор почувствовал, как почти зримо качнулись весы, на которых сейчас лежала судьба Айлин и ребенка. Семеро, благословите лорда Эддерли, он нашел как раз нужные слова!
– Трое против обвинения, – констатировал король и поправился: – Четверо, включая лорда Бастельеро.
– Он пристрастен, – возразил Райнгартен.
– А вы здесь найдете хоть одного беспристрастного? – с убийственной точностью парировал бастард. – Как вообще можно быть беспристрастным в таком деле? – И снова оглядел остальных. Милорд Валлендорф?
– Я… – Маленький алхимик облизал губы и тихо выдавил: – Я считаю, что рисковать нельзя… Баргот коварен, а все так подозрительно…
– Я услышал, – так же коротко бросил король. – Лорд Девериан?
– Ваше величество, может, сначала проверить ребенка? – рассудительно сказал артефактор. – Вдруг это все прояснит?
– Разумно… – согласился король. – Так и сделаем! Но раз уж начали, давайте закончим. Дункан?
– Ваше величество, за чистоту и невиновность леди Айлин я только что поручился, – неторопливо ответил разумник. – И в полной мере понимаю свою ответственность. Осмотреть новорожденного много времени не займет, совсем напротив. До этого мое мнение о ребенке ничего не стоит.
– Как и мнение любого из нас, – согласился король. – Благодарю, что напомнили об этом. Лорд Бастельеро, будьте любезны.
Грегор снова дернул шнурок и велел появившейся горничной:
– Пусть кормилица принесет юного лорда. Немедленно.
Устало подумал, что Айлин ждет известий, и поклялся себе решить этот вопрос сегодня и навсегда. Осталось немного… Ну не может ведь Баргот и вправду скрываться в новорожденном! Не может, правда?!
Несколько минут, которые прошли до появления кормилицы, в гостиной снова висела тишина. Говорить было не о чем, все ждали. Наконец дверь распахнулась, и огромная фигура няньки вплыла в комнату медленно и торжественно, как сама Всеблагая. Ничуть не смущаясь присутствием стольких людей, кормилица одной рукой прижала завернутого в пеленки младенца к необъятной груди, второй отвела в сторону юбку и сделала подобие реверанса, а потом замерла, ожидая распоряжений.
– Сударыня, дайте мне ребенка, – попросил Роверстан. – Не беспокойтесь, я умею держать.
Кормилица вопросительно глянула на Грегора, и ему пришлось кивнуть. Разумник подошел и взял у няньки белоснежный кружевной сверток. Уложил ребенка на одну согнутую руку, прижимая к груди, а ладонью второй придержал сверху. Грегор мимолетно удивился, как легко и привычно это было проделано.
– А вам, Дункан, я гляжу, не впервой, – одобрительно прогудел Ладецки.
– Так у меня младших пятеро, – усмехнулся разумник. – Три брата, две сестры. И у всех уже свои дети. Месяц назад восьмой племянник родился.
