А в следующий миг поморщился и потер висок, заметно побледнев.
«Похоже, этот молчаливый разговор нелегко дается, – виновато подумал Лучано. – И в самом деле! Если грандсиньор слышит всех, кто сейчас орет про себя в этой комнате… Их мысли, страхи, сомнения, надежды и расчеты… Как он вообще умудрился пробиться через этот гвалт, чтобы меня успокоить?! Очень любезно с его стороны, прямо-таки великодушно!»
Он глянул на Роверстана, и тот улыбнулся одними глазами – словно кивнул! – а потом снова отвел взгляд.
Лучано облегченно вздохнул, и тут Альс опять заговорил.
– Я вас понял, милорд Волански, – очень учтиво сказал король среди оглушительно звенящей тишины. А потом откинулся в кресле и продолжил в своей обычной манере, четко роняя каждое слово: – Милорды магистры, лорд Бастельеро. Я понимаю, почему вы хотели это скрыть. Вы считали это делом Ордена. Возможно, не надеялись на мою беспристрастность. Повторяю, я понимаю. Но оправдать не могу. Ваши побуждения были благими, их результат – совсем наоборот. Вы хотели, чтобы я продолжал доверять Ордену, но сами едва не разрушили это доверие. Вы забыли, что Орден принадлежит Дорвенанту так же, как Дорвенант – Ордену. Вы, милорд Райнгартен, просили меня представить, что Баргот вернулся. Вам напомнить, что было в прошлый раз, когда он протянул к Эдору свою лапу? Чтобы ее прищемить, понадобилась не только магия леди Айлин, но и усилия пары профанов. – Король холодным немигающим взглядом обвел магистров, и все семеро склонили головы. Склонил и Грегор – он тоже помнил, кто были эти двое. Второй, кстати, неслышной тенью застыл рядом с королевским плечом, а король продолжал: – Если Баргот когда-нибудь ступит в наш мир, изгонять его будут не только маги, при всем моем уважении к Ордену. На первой линии боя станут королевские войска – от егерей до рейтаров. А за ними – Три Дюжины и мелкое дворянство. Купцы. Простые горожане и даже сельский люд. Этот бой коснется каждого, как уже коснулся в Разлом. И потому неплохо бы мне, королю этих людей, знать, к чему готовиться. – Он помолчал, потом заговорил опять: – Так получилось, что скрыть это дело вам не удалось. Лорд Бастельеро, насколько я понимаю, не может его решить как Архимаг, потому что пристрастен. Он заинтересован в жизни жены и сына. Вы согласны с этим, милорды?
Восемь кивков. Один за другим. И девятый – Грегора, который тоже склонил голову. Перед этим королем – таким, как сейчас – иначе просто не получилось.
– Я тоже пристрастен, – сказал король рассудительно. – И все-таки решать придется мне. Магистр Роверстан готов отвечать за свое заключение жизнью. Мне придется отвечать гораздо большим – королевством и людьми, которые мне присягнули. Что ж, значит, отвечу. Лорд Бастельеро, вы уже выбрали восприемника своему сыну?
– Что?! – растерялся Грегор.
Это был последний вопрос, который он сейчас думал услышать. Да какая разница?! Впрочем… Об этом он и правда подумать не успел…
– Нет, ваше величество, – выдавил он.
– Прекрасно, – невозмутимо сказал король. – Значит, я никого не обижу. Потому что я решил оказать вам честь и представить вашего сына богам. И, разумеется, принять на себя прочие обязанности восприемника. Если не ошибаюсь, это делается на седьмой день после родов?
Он вопросительно глянул на магистров, и те закивали, как завороженные. Грегор тоже кивнул, чувствуя себя исключительно глупо. Вроде бы все шло хорошо, но… Почему?! Точнее, зачем?!
– Я думаю, милорды, нам всем следует больше доверять Благим, – сообщил король мягко, но непреклонно. – Нет ни одного прямого свидетельства, что леди Бастельеро и ее ребенок несут на себе печать Баргота. Единственный человек, способный это исследовать, подтвердил их чистоту. Но чтобы окончательно разрешить сомнения, прошу вас прийти в храм, когда будет проводиться ритуал. И если Благие не пошлют ясного, совершенно недвусмысленного знамения, что этот ребенок им неугоден, значит, и он, и его мать должны быть чисты от любых подозрений. Навсегда. Все со мной согласны?
– Простите, ваше величество, а что вы посчитаете ясным недвусмысленным знамением? – очень учтиво осведомился Девериан.
– Молния с небес вполне подойдет, – ровно сообщил король. – Если, конечно, в этот день не будет грозы. Алтарь, охваченный пламенем при нашем приближении. Явление кого – то из Благих посредством своего Избранного… Я полагаю, Семеро достаточно могущественны, чтобы выразить свое мнение понятным для нас, простых людей, образом.
Грегор ни на миг не усомнился в том, что если Благие пошлют недостаточно ясный знак, его величество их волю предпочтет не понять. Что-то меньшее, чем снесенный лично Пресветлым Воином купол храма, его вряд ли устроит. И так же у него не было сомнений, что подобного знамения Райнгартен не дождется. Тугая пружина страха за Айлин и ребенка, все это время сжимавшаяся внутри, постепенно начала ослабевать…
– Благодарю, ваше величество, нам вполне понятно, – выразил Девериан, кажется, общее мнение.
