Альс был в ярости. Правда, пока он сдерживался, и Лу, ненадолго испугавшийся, что монсиньор снова впадет в северное безумие, успокоился на этот счет. Но только на этот! Потому что глаза Альса стали серыми, словно грозовые тучи – верный признак тяжелого холодного гнева. И есть отчего!
Грандсиньоры магистры провинились в том, что Аластор прощал очень редко – уж Лучано это знал как никто другой! – они скрыли от него то, что он должен был знать. И как друг синьорины, и как король. Дела Ордена – это дела Ордена, однако возможное пришествие Баргота касается всего Дорвенанта. Да что там, всем обитаемым землям достанется, от Чины до Вендии!
Так что Лучано вполне понимал опасения грандсиньора Райнгартена, магистра Оранжевой гильдии и, между прочим, королевского зятя. Но что-то ему подсказывало, что Альс вряд ли простит родственнику попытку скрыть происходящее от королевского взора. Ведь если бы они не заехали поздравить синьорину и взглянуть на малыша…
«Бастельеро, пожалуй, все равно отбился бы, – рассудил Лучано. – Грандмастера… то есть тьфу, грандсиньоры магистры… они колебались, это видно, и все-таки среди них у Айлин немало сторонников. Ладецки, Эддерли и Бреннан так уж точно! Грандсиньор Волански – тот себе на уме. Хоть он и выглядит порой pazzo… безумцем, но я знаю толк в масках и чужую разглядеть способен. Возможно, он носит личину так долго, что она уже приросла и стала его вторым лицом, но под ней кроется очень умный и проницательный человек! И он, кажется, нашей синьорине точно не враг. Девериан… Он тоже не глуп, а главное, на все имеет собственное мнение, которое готов отстаивать. И его вроде бы удалось убедить… Значит, остаются Райнгартен и Валлендорф, который принадлежит своему patrono… покровителю, как младший мастер – старшему. А сам Райнгартен… Он явно рвется в грандмастера, тут ничего не изменилось, я это видел еще на Барготовом холме, когда почти ничего не соображал. Но не дотягивается, и его это безмерно злит. По положению он выше многих. Того же Бреннана – уж точно! Однако благороднейшие синьоры Эддерли и Девериан скорее послушают простолюдина целителя, чем своего собрата по Трем Дюжинам. Ох, какой же змеиный клубок! И среди него – наша синьорина! Бедняжка, она прятала взгляд, стараясь не смотреть на своего amato… возлюбленного…»
Как всегда при волнении, слова чужого языка, на котором Лучано уже свободно думал, ускользали, и он поймал себя на том, что размышляет на чудовищной смеси итлийского и дорвенантского, почему-то не переходя полностью на родное наречие. Так, словно сам уже не знал, какой язык ему роднее!
«Четверо против двух – отличный расклад, просто bellissimo! – отчаянно подумал он. – Но вот седьмой… Да, грандсиньор Дункан точно на стороне синьорины! Он за нее поспорил с самим Барготом, хоть об этом никто и не знает! Но как быть с тем, что на проклятом холме Дункан кричал… Он кричал, что имеет право… Нет, что требует по праву! По праву Избранного! Избранного Баргота… И он же только что сказал, что не видит в mi signorina никаких признаков своего patrono! Вот бы я сейчас посмеялся, не будь мне так страшно! Действительно, кому же это виднее, чем Избранному самого Падшего?! Младший мастер, конечно, не всегда посвящен в тайны своего грандмастера, но точно знает о нем больше остальных!»
Он поймал взгляд черных арлезийских глаз магистра, спокойных, даже равнодушных, и про себя содрогнулся. Разумник умеет читать мысли! Вопрос только в том, чьи мысли он сейчас отслеживает?! Здесь полно куда более важных персон, чем скромный маленький Фортунато… Или нет. Если учесть, что тайну, способную привести магистра на плаху или костер, знает только он…
Дункан так же равнодушно скользнул по нему взглядом и перевел его на Альса, Лучано смог выдохнуть, но по спине все равно прокатилась волна мурашек.
«Интересно, а Баргот сильно обиделся на своего подмастерье? – спросил он себя. – Может, не в таких уж они хороших отношениях? Тогда магистр ходит по краю более глубокой пропасти, чем я думаю. Если его тайна станет известна, Орден потребует казни, даже Альс ничего не сможет сделать. А в Запределье Дункана ждет его patrono… Милейший синьор, а уж какие у него духи! Благие Семеро, что ж меня так несет!»
Ему показалось, что магистр снова на него покосился, на этот раз удивленно. Ах да, он же не знает подробности прогулки Лучано по Запределью. Мелкие такие подробности, совсем незначительные! Про лавандовое поле и обаятельного травника с такими же зелеными глазами, как у синьорины Айлин…
«Кажется, я сейчас тоже наговорю про себя на смертный приговор, – обреченно подумал Лучано. – Хорошо, что тайны с грандсиньором Дунканом у нас одни на двоих».
– Не забывайте об этом, друг мой, и все будет хорошо, – сказал магистр, и Лучано вздрогнул.
Говорить такие вещи вслух?! Но в следующий миг он понял, что при этих словах никто в сторону Дункана не посмотрел. Голос прозвучал только в его собственной голове!
Он услышал смешок, и Дункан безмолвно добавил:
«Какие интересные у вас знакомства, Лучано. Значит, говорите, зеленые?»
