Он откинул уголок покрывала и вгляделся в лицо младенца. Потревоженный Аларик заворковал, но не испуганно, а вполне мирно. Грегор почувствовал, как внутри снова засвербило что-то непонятное, больше всего похожее на глухую неприязненную тревогу. Рассудком он понимал, что Роверстан не обвинит его сына ложно – зачем это разумнику?! Но что-то более древнее, чем рассудок, требовало забрать свою плоть и кровь из чужих рук, встать над ним, оскалившись, и вырвать глотку любому, кто посмеет хоть подумать о том, чтобы повредить… Некстати вспомнилось, что Роверстан так и не принес ему присягу. На Холме отговорился усталостью, а потом это забылось… Мелочь, конечно! Даже непонятно, почему сейчас царапнуло!
«Может, я и вправду одержим? – успел подумать Грегор. – Не Айлин, а я?!»
– Никаких аномалий, – преспокойно заключил Роверстан через несколько мгновений и протянул младенца обратно кормилице. – Поздравляю, милорд Архимаг. Прекрасный крепкий малыш, насколько я могу судить.
Краем глаза Грегор заметил, как облегченно выдохнули Бреннан и Эддерли, как расслабились плечи Ладецки и смягчилось лицо Девериана… Он махнул кормилице, и та вышла так же плавно и неторопливо.
– Я настаиваю на повторном осмотре, – упрямо бросил Райнгартен. – Во имя Всеблагой, Роверстан, вы просто повторили то, что утверждали на том совете! Вы не сказали нам ничего нового!
– Разумеется, – согласился Роверстан обманчиво мягким голосом. – Надеюсь, дорогой Этьен, вы не забыли, что я неоднократно осматривал леди Бастельеро и раньше? Еще до того, так памятного всем нам совета? И потому я с самого начала был уверен, что вы ошибаетесь. Да, на том совете я сказал, что не чувствую в ней ни малейших следов нашей магии. Но что мне еще говорить, если так и есть? Признайте, не было безусловных причин полагать, что ваши опасения подтвердятся…
– А я уверен, что вы тоже можете ошибаться! – выкрикнул Райнгартен, и Роверстан ответил ему взглядом, полным утомленного раздражения.
– В таком случае обратитесь за помощью к любому другому разумнику, если считаете, что другой справится лучше. Хотя лично я полагаю это бессмысленным. – поскольку вы, дорогой Этьен, попросту не желаете признать то, что противоречит вашим опасениям. Как маг разума и глава Белой гильдии я заявляю, что в леди Айлин и ее сыне нет ничего от Падшего. Ручаюсь за это хоть своей магией, хоть своей головой!
– В самом деле, магистр Райнгартен, ваша настойчивость начинает казаться… несколько болезненной, – сдержанно проговорил Девериан. – Ради всех Благих, я поддержал вас на том совете, потому что видел, что творят демоны, и разделял ваши опасения. Но будь вы правы, Проклятый проявил бы себя так или иначе! Прошло столько времени! К тому же Роверстан только что осмотрел и леди Бастельеро, и юного лорда, и у меня нет ни малейших причин сомневаться в его мастерстве.
Магистры согласно закивали, а Грегор вдруг отчетливо вспомнил болотную ядовитую зелень, мелькнувшую в глазах жены. А еще призрак Логрейна и тех, других, которых она не могла видеть в браслетах… Не могла, но видела! Претемная, какое счастье, что об этом не знает Райнгартен! Конечно, он бы уверился, что это признак Баргота! Но ведь ничем другим подобное и правда не объяснишь! Даже Избранный Претемной не способен колдовать в браслетах – уж это Грегор знал по собственному опыту! Однажды, курсе на третьем, он проходил в браслетах целые сутки. Браслеты надел на него дед – чтобы Грегор всегда помнил, что магии можно лишиться, а значит, нельзя полагаться лишь на нее…
«Эддерли тоже знает, что Айлин видит призраков, несмотря на браслеты, – упрямо подумал Грегор. – Он был при том вызове молодого Логрейна… И ему это кажется странным, но не опасным. Во всяком случае, выдать ее тайну он, похоже, не собирается. Значит, это не так невозможно, как я думаю!»
– Я тоже не сомневаюсь в мастерстве магистра Роверстана! – выдохнул Райнгартен уже обреченно. – Я лишь опасаюсь, что Белая гильдия могла утратить часть знаний о Проклятом! Ведь разумники отреклись от него так давно… Если бы у нас были барготопоклонники, мы могли бы использовать для осмотра их…
– Какая жалость, что у вас нет барготопоклонников, – с непроницаемо-учтивым лицом согласился Роверстан и спокойно сел на свое место.
– Райнгартен, вы всерьез полагаете, что я бы допустил барготопоклонника к своей жене и новорожденному сыну? – тихо и очень зло поинтересовался Грегор. – Вы бы к своим подпустили?
Стихийник прикусил губу, опустил взгляд, и невидимые весы дрогнули снова, уверенно опускаясь в сторону оправдания – Грегор видел это так же явно, как бокал с недопитым фраганским на столе перед собой.
– Милорд Волански, простите, я не спросил вашего мнения, – вдруг спросил король, и все встрепенулись, удивленно посмотрев на молчаливого и непривычно серьезного иллюзорника. – Что вы скажете?
– Что мы не там ищем Баргота, – тихо проронил Желтый магистр. – Что ему делать в ребенке, который еще ни разу в жизни ничего не выбрал? Баргот в каждом из нас. И это единственное поле, где можно дать ему бой.
