– Думаешь… – осторожно начал Альс, – у них там было свидание?..
– А ты бы удивился? – откровенно спросил Лучано. – Вот лично я – нисколько. Я, знаешь ли, алхимик, хоть и не маг. И знаю, что если поставить на огонь плотно закрытый котел, рано или поздно он рванет. Наша синьорина – кипяток еще тот, и магистр ей под стать. А Бастельеро искалечил единственного и любимого сына грандсиньора Эддерли. Вот ты веришь, что глава гильдии некромантов, каким бы он ни был милым и любезным пожилым синьором, в самом деле таков? И что он спустит кому угодно уродство своего мальчика, слезы своей жены и сердечный приступ своего родственника? И что это же спустит семья Аранвенов? У грандсиньора Дарры, насколько я знаю, всего двое друзей. Один из них сейчас лежит в беспамятстве и больше никогда не будет красавчиком, а вторая никак не выглядит счастливой супругой, м? А еще твой будущий канцлер очень любит батюшку с матушкой. Как думаешь, он простит Великому Магистру годы жизни, которые этот приступ отнял у грандсиньора Ангуса? Про грандсиньору Немайн я уж и не говорю.
– Да понял я… – мрачно уронил Альс. – Но почему в борделе?
– Чем тебе плох бордель? – с удивлением пожал плечами Лучано. – Во дворце слишком много глаз и ушей. Если я, чужак, додумался до всего этого, то неужели не додумается кто-то еще? Вот как только увидит этих людей вместе – так сразу и додумается! С Академией та же самая беда, только там еще и сам Великий Магистр близко. У кого-нибудь дома? Это было бы проще и надежнее всего, но раз грандсиньор Дункан приглашает меня именно в бордель – ему виднее, м? А любой бордель – это такое место, где никого не удивишь закрытыми изнутри комнатами, черным ходом и хорошей охраной. В борделе очень удобно договариваться, ты уж мне поверь. А о чем именно – кто будет сверху или как убрать Великого Магистра – это уже сущие мелочи! Тем более что в этих вопросах для понимающих людей разницы нет.
– А тебя они зачем позвали?
Лучано снова пожал плечами.
– Вернусь – узнаешь, – пообещал он. – Но сам посуди, не могут же они явиться к твоему величеству и сообщить, что намерены сменить главу Ордена? Тебе такие забавы по статусу одобрять не положено. А сделать это за твоей спиной – уже измена. Грандсиньоры – приличные люди, преданные короне. Тебе преданные! А так ты вроде бы ничего не знаешь… а вроде бы и знаешь… Как сам пожелаешь! Я, конечно, могу ошибаться, Альс… Очень даже могу! Но…
Он развел руками, и Аластор кивнул.
– Не похоже, чтобы ты ошибался, – хмуро сказал он. – И если так… Я хочу знать, что происходит. Когда узнаю – вот тогда и пойму, известно мне об этом или нет. И как я к этому отношусь. А на обратном пути непременно навести Айлин. Я… хочу убедиться, что с ней все хорошо.
– Да, монсиньор, – улыбнулся Лучано и спрыгнул со стола. – Ну, а если я все-таки ошибаюсь, и грандсиньор Дункан пригласил меня полюбоваться гравюрами на фривольные темы…
Аластор молча запустил в него маленькой диванной подушкой. Лучано ухмыльнулся, перехватил ее, уронил на пол и, поклонившись, вышел.
До встречи оставался примерно час, и он решил не медлить. «Страстоцвет», лучший бордель Дорвенны, уступал в изысканности таковым же заведениям Вероккьи, но был довольно приятным местом. Работали там исключительно девушки, хотя хозяйка при знакомстве сообщила, что может свести такого ценного клиента, как его светлость, с приятным молодым человеком, желающим подзаработать. Исключительно частным образом, однако надежно и с рекомендациями!
Лучано любезность оценил, однако услугой не воспользовался – обычный выбор развлечений в «Страстоцвете» его полностью устраивал. Девицы здесь были миленькие, свежие, а главное, не запуганные и не равнодушные, как в заведениях похуже. Что бы там ни говорили ревнители нравственности, но желающих обменять свои прелести на звонкую монету всегда хватает, и госпожа Элегия могла тщательно выбирать подопечных.
Забавное имя, кстати! Элегия… Во Фрагане, где бордели именовались музыкальными и литературными салонами, Лучано бы ему не удивился, а здесь такой выбор показался ему странным. Однако хозяйка в ответ на комплимент, в который Лучано завернул свое удивление, мило посмеялась и объяснила, что матушка ее, тоже державшая бордель, была женщиной не очень образованной, однако трепетно любившей все необычное и «благородное». Имена для детей эта почтенная женщина отыскала в учебнике изящной словесности, выбрав их по красивому звучанию. Девочке повезло оказаться всего лишь Элегией, а вот ее братьев зовут Сонет, Рондель и Мадригал! Неудивительно, что парни, как только вошли в сознательный возраст, взяли себе имена попроще. Теперь господа Сонни, Ронни и Мадс наемничают где-то в Арлезе, а старыми именами подписывают лишь письма домой – исключительно из уважения к матушке…
