Дворец гудел, как растревоженный улей, и пожелай кто-нибудь услышать все, что говорилось в приемных, коридорах, личных покоях и служебных кабинетах, ему пришлось бы обзавестись еще одной сотней ушей в дополнение к собственным.
Самой понятной темой для обсуждений стало поведение леди Ревенгар, которая на маскараде получила выговор, словно юная фрейлина, застигнутая за поцелуями с пажом. И от кого! От магистра Белой гильдии, который при всех попросил вдовую леди не преследовать его своими домогательствами! Стыд и позор! Многие считали, что разумник мог бы великодушнее отнестись к бедной женщине, сошедшей с ума от страсти. Все-таки она несколько лет не посещала двор, соблюдая траур по мужу. Вырастила сына и дочь, безупречно себя вела…
«Безупречно?! – поражались другие. – Да ее всю жизнь сопровождают скандалы! На похоронах мужа эта особа обвинила в его смерти собственную дочь, которой тогда было двенадцать, и девочка заявила об отречении от рода. Отречение! В двенадцать! Вот уж где сказалась пылкая кровь Ревенгаров! И пять лет после этого бедное дитя не показывалось в родовом гнезде, чтобы не встречаться там с родной матерью… Сын, правда, остался с нею, но как только немного вошел в возраст, проводил больше времени у лорда Кастельмаро, своего восприемника, чем в отцовском доме, и все об этом знают!»
«А что в этом неприличного? – возражали первые. – Мальчику нужна мужская рука, Эдвин Кастельмаро достойно позаботился о сыне друга. Достойнее было бы только жениться на леди Гвенивер, объединив семьи, но Кастельмаро, оказывается, вздыхал по ее сестре, а та была замужем – представляете, ужас какой! – за купцом! Ошибка молодости, непокорность воле родителя… Ну, милорды, такому родителю и не следовало покоряться! Да-да, тот самый Морхальт… Но позвольте, не выходить же за купца! А что такого, вышла ведь леди Кармела де ла Гуэрре за королевского архитектора… То-то семья ее прокляла, лишила наследства и знать не хочет! Настолько, что на королевской охоте…
Милорды, да причем здесь леди Кармела?! Правда, что Кастельмаро сделал предложение купеческой вдове, сестре леди Ревенгар? Истинная правда, вот на этом злополучном маскараде и сделал. А она ему отказала! Милорд, вы бредите? Чтобы какая-то купчиха и модистка отказала Эдвину Кастельмаро?! Пусть она даже урожденная леди – так тем более! Разве можно было упустить такой случай вернуться в благородное сословие? Еще и женой главы рода из Трех Дюжин! Не смешите моего жеребца, милорды и миледи, не она ему отказала, а Эдвин, подумав, забрал предложение брака обратно. В самом деле, какая она ему пара? Ну и что, если тетушка королевской фаворитки? Эта фаворитка, между прочим, то ли уже вышла из милости, то ли вот-вот выйдет!
Ах, вы ничего не слышали?! И даже не видели красавицу-итлийку, с которой король ушел из бального зала? Благие Семеро, какая дама! Вот лейтенант Минц танцевал с нею, он подтвердит… Минц, идите сюда! Что значит, «не рассмотрел»?! Вы что, ослепли от ее красоты?! Как можно было танцевать с такой женщиной и не рассмотреть ее под какой угодно маской?! Она что-нибудь говорила? Ни слова не сказала, только улыбалась? Божественная женщина! Говорят, это самая известная итлийская куртизанка! И все видели, что перед тем, как увести короля, она пила оранжад в компании самого лорда-канцлера!
Как это ничего не значит?! Милорды, нельзя же быть такими наивными! Ну конечно, Аранвены ее королю и подсунули! Хотели ослабить влияние семьи Бастельеро, а оно вон как получилось… Что значит «какое влияние?» Муж – Великий Магистр, жена – ближайшая подруга короля, его величество стал восприемником их сына… У Райнгартена не стал! Собственного племянника не пожелал представить богам, пришлось лорду Этьену брать в восприемники своего же кузена, а Грегору Бастельеро король оказал такую милость. Еще немного, и семья Бастельеро получила бы влияния больше, чем Аранвены, как можно было такое допустить?
Вот канцлер и выписал из Итлии самую известную куртизанку, чтобы отвлечь короля от леди Бастельеро… Кстати, а все заметили, что Фарелла на маскараде не было? Говорят, он в эти планы канцлера посвящен не был, поэтому привел во дворец трех фраганок из музыкального салона… Да-да, это у них так приличные бордели называются. Девицы прехорошенькие, а с ними был сопровождающий, морда смазливая и тоже южанин. Фраганец, наверное… Или итлиец. Нет, арлезийцы таким не занимаются. Ну, мало ли, зачем? Девиц проводить туда и обратно, за вином сходить, услужить там чем-нибудь… Что значит, «одного Фарелла и трех девиц мало было»? Вы его величество не оскорбляйте, его мужская мощь никаким сомнениям не подлежит! Итлийскую красавицу в свою любимую гостиную он сам провел – гвардейский караул на входе в крыло их видел! А потом туда еще фраганки пришли с южанином… Ну да, четыре девицы получается…
