Разумник махнул рукой, и Лучано по шиповской привычке сел подальше от окна и лицом к двери. Покосился на артефактный ларь – тот прямо-таки притягивал взгляд! – и заметил, что Дункан тоже туда глянул. Ага, значит, этот морозильный гроб здесь не просто так!
– Если бы я вас меньше знал, – пробормотал Дункан, – непременно решил бы, что вы прячете искру. Либо белую, либо желтую…
Лучано глянул на него с искренним удивлением – с чего это грандсиньор заговорил о магии? Да еще применительно к нему, кого Благие наделили многими достоинствами, но вот магического таланта не дали!
– И это определенно к лучшему, – вздохнул разумник, даже не скрывая, что читает мысли. – Если бы вам еще и магию… Извините, больше не буду. Голова болит – нелегко держать щиты.
– О, да я не в претензии, – заверил Лучано. – Ничего нового вы в моих мыслях не увидите.
И тут же вспомнил недавний разговор с Аластором. От шуточек по поводу свидания до совсем не смешных выводов.
– Вы правы, для свидания повод слишком неприятный, – как-то очень уж сухо усмехнулся разумник. – Впрочем, если вы любите гравюры, я как-нибудь приглашу вас в гости. У меня неплохая коллекция, есть даже очень редкие с Востока. И тематика вам будет интересна.
– Грандсиньор, в вашем обществе я готов осматривать что угодно! – старательно поддержал беседу Лучано. – Хоть старые картины и гравюры, хоть свежие трупы!
Магистр глянул на него очень странно, и Лучано сконфуженно замолчал – шутка, похоже, не удалась. К счастью, как раз в этот момент открылась дверь, и в кабинет вошел человек, которого Лучано здесь увидеть не ожидал, однако… почему бы и нет? Вскочив, он поклонился, прижимая ладонь к груди:
– Грандсиньор Бреннан! Счастлив видеть…
– Сидите, юноша, сидите, – благосклонно кивнул пожилой целитель и обратился к разумнику: – Доброго утра, Дункан. Что слышно про его светлость канцлера?
– Ему лучше, – ответил разумник. – К счастью, поражение сердца оказалось не таким обширным, как мы боялись. Лейб-лекарь говорит о двух неделях в постели и сердечных зельях до конца жизни, но вы же понимаете…
– Легко отделался, – с облегчением согласился глава целителей, удобно устраиваясь в самом глубоком и мягком кресле. – Профан, да еще в его возрасте… Очень легко! Значит, молодой Аранвен скоро покинет Академию?
– Боюсь, что так, – со вздохом подтвердил Дункан. – Две такие ноши даже ему не потянуть. Но это было вопросом времени, сами знаете. К тому же Дарра не слишком любит преподавание, он был наставником по долгу, а не по собственному выбору, да и Воронов, ради которых он стал мэтром Академии, осталось так мало, что проще давать им частные уроки.
– Вороны… – эхом отозвался целитель и помрачнел. Посмотрел на Лучано, перевел вопросительный взгляд на Дункана и вздохнул, пробормотав: – Начало-то было хорошее, как бы конец не вышел совсем дурным. Бедняга Саймон. Такого он все-таки не заслужил…
«А это как посмотреть, – про себя не согласился Лучано. – Может, и не заслужил. Но ничем иным грандсиньора Саймона было не пронять. Слишком уж легко стелилась ему под ноги жизнь. Красивый, знатный, богатый, талантливый… Благие так щедро осыпали его дарами, что голова закружилась, и грандсиньор сыпанул в котелок своей жизни слишком много специй. Если бы позавчера он не нарвался на бывшего наставника, вскоре обязательно вляпался бы во что-нибудь другое. Может, не такое страшное и болезненное, а может… и наоборот. Грандсиньор Бастельеро проучил его жестоко, но хотя бы не убил. Кто-то другой побоялся бы оставить за спиной такого врага, а ведь кроме дуэлей бывают еще арбалетные болты из переулков, падающие с крыш куски черепицы… да просто отравленное вино! Грандсиньор Саймон шел по жизни так, словно соперника ему и вовсе не могло найтись… Что ж, зато для таких рано или поздно находятся убийцы. Может, теперь повзрослеет? Жаль, парень-то неглупый, дерзкий и умелый. Может вырасти в грандмастера, если снять дурную шелуху. Я-то знаю, сам таким был… А вот поймет ли он, что бывший наставник оказал ему услугу? Хоть и приправил целебное зелье отравой… Надо бы навестить, пожалуй. И поговорить по душам. Определенно я ему должен разговор, он ведь дважды мне помог – сначала с Фредо, потом с грандсиньорой Клариче…»
В коридоре снова послышались шаги, а потом в дверях появился грандсиньор Дарра, одетый непривычно просто, да еще и в темное. Он почтительно поддерживал под локоть высокую стройную даму в сером платье и под густой вуалью. Лучано, который узнал бы грандсиньору Немайн в любом наряде и под любой личиной, снова встал и поклонился, как и оба магистра. А вслед за Аранвенами в кабинет вошел, тяжело ступая, грандсиньор Эддерли. Лучано впервые видел его таким – с набрякшими и покрасневшими веками, разом углубившимися морщинами, потускневшими глазами…
– Рада видеть, милорды, – тихо сказала грандсиньора, откидывая вуаль и садясь. – Говард, закройте дверь, мы больше никого не ждем.
