– Благодарю, милорд супруг, я не очень голодна, – сказала она и покосилась на батюшку Аларика.
Тот ел молча и с отменным аппетитом. Возможно, потому, что перед ним на тарелке лежал не опостылевший омлет, а кусок запеченного с травами мяса. Это на завтрак! А разве так можно было?!
«Справедливости ради, я же никогда не пробовала, – растерянно сказала она сама себе. – Лорд Бастельеро много раз спрашивал, не хочу ли я заказать к столу что-нибудь особенное… И наверняка мне бы не отказали! Неужели я сама виновата, что не смогла быть довольной и счастливой даже в такой малости? Что не попыталась устроить свою жизнь по собственным желаниям, без постоянной оглядки на правила и традиции «великого лорда Стефана»? Но мне ведь и не хотелось – вот в чем дело! Я как будто спала, и в этом сне всякие мелочи вроде надоевших блюд и дурацкого имени для горничных были такими… раздражающими, противными, но терпимыми! Потому что это и вправду были мелочи по сравнению со всем остальным. А сейчас что-то изменилось, и я просто не могу жить по-прежнему. Даже в таких мелочах. Но менять кухонные правила уже поздно. Даже если лорд Бастельеро прикажет немедленно выстроить для меня террасу и закупить целую повозку яблок… Все, что между нами могло быть хорошего, умерло, а мертвеца бесполезно красить и наряжать – живым он от этого уже не станет».
– Как пожелаете, миледи, – с явным холодком отозвался дорогой супруг, словно прочитав ее мысли. – Надеюсь, к обеду у вас появится аппетит. Кстати, я буду крайне признателен, если вы какое-то время повремените с тренировками по фехтованию. Мне кажется, они вам не очень полезны.
– Тренировки?! Но почему? – не поверила Айлин своим ушам и тут же вспыхнула: – Леди Эддерли мне их разрешила!
Лорд Бастельеро поморщился. Наверное, от имени Эддерли, которое сейчас прозвучало исключительно неуместно. И плевать! Если ему неприятно слышать их упоминание, так ему и надо! А с тренировками – это что, наказание? Такое мелочное и гадкое?!
– Должно быть, леди Эддерли не знала, как сильно вы от них устаете, моя дорогая, – соизволил объяснить лорд Бастельеро, изящно отрезая кусочек омлета. – Настолько, что не в силах оказать внимание собственному супругу. Ничего не имею против уроков как таковых, но больше не хочу уступать вашу благосклонность рапире и деревянным столбикам.
В щеки Айлин бросилась краска. Она выпрямилась на стуле, вцепившись в нож и вилку, словно это была рукоять той самой рапиры, и боясь посмотреть на обоих мужчин, сидевших за столом. На батюшку Аларика – потому что встретиться с ним взглядом после таких слов было невыносимо стыдно! А на собственного мужа – потому что больше всего ей сейчас хотелось ткнуть его вилкой в полном соответствии с уроками месьора д’Альбрэ. Быстро, резко и с абсолютной уверенностью!
Все-таки месть! И какая… мерзкая! Да, после родов она все время отказывала ему в близости, отговариваясь усталостью! И сначала это было чистой правдой! Ну… первые два месяца уж точно… А потом ей просто не хотелось! До отвращения не хотелось принимать его в постели, терпеть эти быстрые судорожные толчки, неприятно горячее дыхание, стоны и даже благодарные ласковые слова после… Он был ей неприятен, хотя ни разу не сказал и не сделал ничего болезненного или оскорбительного. Просто в такие моменты она невероятно остро чувствовала, что собственное тело больше ей не принадлежит. Что она обязана выполнять эту нестрашную, но утомительную и гадкую повинность, с каждым разом вызывавшую в ней все большую брезгливость…
Да, наверное, это было нечестно. Она ведь обещала, стоя перед алтарем и принося брачные клятвы, повиноваться мужу во всем, в том числе и в этом… Но он мог хотя бы заговорить об этом наедине?! А теперь это выглядит и вправду то ли как месть, то ли как наказание, то ли как попытка утвердить свои права над ней!
Она снова покосилась на батюшку Аларика. Тот ничем не выдал, что слышал этот разговор, хотя не слышать, разумеется, просто не мог. Наверное, ему тоже неприятно стать свидетелем даже не ссоры, но чего-то гораздо хуже. Чего-то… личного. Что не должно казаться никого, кроме мужа и жены, какие бы отношения их ни связывали. Может, конечно, лорд Бастельеро просто считал это семейным делом… Настолько семейным, что его и стесняться незачем… Да только Айлин точно знала, что лорда Аларика он как раз не считает семьей! И потому этот разговор в его присутствии вдвойне оскорбителен и для Айлин, и для ее свекра.
– Вы совершенно правы, милорд супруг, – сказала Айлин, вскинув голову и прямо посмотрев на лорда Бастельеро. – Я отменю уроки.
