«Жене, а не сыну, – отметил Лучано. – Хотя молодой грандсиньор уже совершеннолетний и вот-вот сменит отца на высочайшем посту».
– Милорд Фарелл, – обратился к нему Роверстан, и Лучано встрепенулся. – Я пригласил вас и как человека в высшей степени опытного и разумного, и как доверенное лицо короля, чтобы не было никаких сомнений – мы чтим его величество и ни в коей мере не посягаем на его власть. Я прошу всех присутствующих сохранить в тайне то, что они сегодня узнают. Всех, но не вас. Мы же понимаем друг друга?
Беллисимо! Вовремя Альс преподал синьорам магистрам урок, что не стоит скрывать от короля то, что он наверняка захочет узнать! И особенно приятно, что Лучано угадал свою роль на этом «свидании».
– Надеюсь, грандсиньор, – вслух ответил Лучано и впервые задумался, а что в этой прекрасной компании делает магистр целителей?
Эддерли и Аранвены – это понятно! Грандсиньор Дункан – тем более! Но почему именно Бреннан? У него тоже счеты к Великому Магистру? Почему тогда не Райнгартен, к примеру? Хотя… со стихийником не все так просто. Грандсиньора Бастельеро королевский зять наверняка ненавидит, но он, в отличие от всех присутствующих, подозревает синьорину в связях с Барготом. И вообще слишком скользкий угорь, чтобы пускать его в такую мутную воду…
– Но сегодня я буду говорить не о том, что лорд Бастельеро совершил в День Боярышника, – продолжил Роверстан. – Обиды, которые он нанес Аранвенам и Эддерли, велики, но я бы оскорбил эти доблестные семьи, предположив, что они не могут сами за себя постоять. Причина, по которой мы собрались, более тревожна. Есть основания полагать, что Великий Магистр Ордена, Избранный Смерти и самый сильный некромант нашего времени впадает в безумие.
Слово прозвучало в полной тишине ясно и резко. Лучано быстро оглядел всех в комнате. Эддерли глядел мрачно и неподвижно, его лицо, всегда такое улыбчиво-ясное, разительно изменилось за эти дни. Бреннан хмурился, по Аранвенам просто ничего не прочитать… Но никто не возмутился и, похоже, не удивился.
– Позвольте мне объяснить, – устало сказал Роверстан. – Это не обвинение и не фигура речи. Полагаю, каждый из вас удивился, узнав, куда именно его приглашают. Мы могли собраться у меня дома, как и в любом другом месте, но есть причина тому, что я позвал вас именно в «Страстоцвет». Причина странная и… страшная.
Он протянул руку и дернул за шнурок, висящий вдоль портьеры. Таким обычно вызывают прислугу, но через несколько мгновений, словно ожидала неподалеку, в кабинет вошла не горничная, а сама госпожа Элегия. Сегодня она была одета без обычной нарядной броскости, даже напротив. Темно-серое закрытое платье с высоким воротником, скромная гладкая прическа и ни одного украшения, кроме обручального кольца, которое раньше терялось среди драгоценностей. Впрочем, нет, госпожа Элегия присела в изящном и полном достоинства реверансе, и на ее правой руке Лучано увидел два кольца. Обручальное и… магический перстень! Серебряно-золотой орденский перстень с крупным молочно-белым агатом!
«Она его что, раньше под иллюзией прятала? – молча изумился Лучано. – А разве так можно?!»
– Миледи, – обратился Роверстан к жене канцлера. – Позвольте представить вам госпожу Элегию Барлис, хозяйку этого заведения. – Госпожа Элегия, не поднимаясь, почтительно склонила голову. – А также магессу Белой гильдии и мою соученицу, – невозмутимо закончил разумник.
Грандсиньора Немайн величественно кивнула, и госпожа Элегия поднялась. Мужчинам, как невольно отметил Лучано, почтенную синьору никто представлять не стал. Ну что ж, никто и не сомневался, что они здесь не в первый раз.
– Элегия, дорогая, расскажите миледи и милордам то, что рассказали мне, – попросил разумник.
Хозяйка борделя, явно нервничая, покрутила орденский перстень – быстрый привычный жест, который Лучано часто видел у магов. Нет, ну надо же! Госпожа Элегия – белая магесса, и они с грандсиньором вместе учились! А ведь по возрасту так и получается…
– На следующий день после праздника Всеблагой мы открылись как обычно, – начала Элегия хрипловатым от волнения голосом. – Ночь была бурная, но праздничные дни – они золотые, так что прислуга с утра быстренько прибралась, девочки передохнули несколько часов до обеда, а потом все пошло как всегда. Народу, правда, было немного, так что половину девиц я отпустила, оставила тех, кого с вечера никто не выбрал… – Она замолчала, потом набрала воздуха и продолжила, глядя мимо Роверстана куда-то в стену: – Его светлость Бастельеро приехал вечером, когда уже стемнело! Он у нас никогда не бывал, ни один, ни с компанией, а тут изволил пожаловать… Я, конечно, сама вышла в салон, как только доложили. Такой гость! Предложила вина, спросила, какие развлечения угодны…
– Успокойтесь, дорогая, – мягко сказал Роверстан, когда женщина замолчала и снова вцепилась пальцами левой руки в перстень на правой. – Что было дальше?
