– Грандсиньоры, я почтительно умоляю вас объяснить бедному итлийскому идиотто, почему мы должны поступать по закону с человеком, который пользует этот закон как последнюю putta? И почему бы мне, скромному мастеру шамьета, свечей и прочих деликатных товаров, не помолиться Претемнейшей Госпоже, чтобы она как можно быстрее распахнула для грандсиньора Бастельеро врата своих Садов? Уверяю вас, Госпожа очень хорошо слышит просьбы от людей моего ремесла. Я сейчас исключительно о шамьете и свечах, м? Все, что мне нужно, это позволение его величества Аластора на молитву Претемнейшей. Но неужели вы, великолепные грандсиньоры, не сможете убедить короля, что синьоре Айлин лучше один год проходить в черном шелке, чем навсегда лечь под белый мрамор?
Он замолчал, и в комнате стало тихо. Только взгляды у четырех мужчин и женщины – о, какие разные это оказались взгляды!
Немолодой целитель хмурился, и похоже было, что предложение Лучано ему не по душе. Однако отказываться грандсиньор Бреннан не торопился. А еще он то и дело косился в сторону, не оглядываясь на артефактный ларь, но и не забывая о нем, словно длинный ящик, источающий холод, притягивал мысли Бреннана.
Глава некромантов, напротив, оживился и даже на глазах помолодел, его глаза прояснились и заблестели, как у человека, увидевшего долгожданный путь.
Грандсиньор Дункан смотрел доброжелательно и с одобрением, но он почти всегда так смотрел, и за этим взглядом могло скрываться очень многое! Что ж, во всяком случае, разумнику точно известно, что Лучано говорил от души и был бы рад исполнить предложенное.
Лицо Аранвена-младшего прочесть было не легче, чем чинский или вендийский манускрипт, причем без картинок, зато грандсиньора Немайн взирала на Лучано с острым интересом и, кажется, усиленно размышляла о его словах.
– Это интересное предложение, – сказал Дарра, когда молчание совсем уж затянулось. – Очень интересное. И я вам благодарен, милорд Фарелл. – Он величественно кивнул и продолжил медленно и задумчиво: – Действительно, усердная молитва Претемнейшей могла бы решить наши сложности… И в других обстоятельствах я сам просил бы у его величества разрешения на такую молитву. Но вы, милорд, профан и не совсем понимаете, с какой силой мы имеем дело в лице лорда Бастельеро. Будь он целителем, стихийником – да кем угодно – и его магическая мощь исчезла бы в момент смерти, как это случается со всеми живыми существами. Кроме некромантов. Мы, подданные Претемнейшей, умерев, можем стать даже опаснее, чем были. А Избранные рождаются редко и берегут свои тайны, поэтому никто не знает ни предел их сил, ни, так сказать, точное направление…
– Позвольте мне сказать проще, – мягко прервал его грандсиньор Дункан. – Лучано, вы помните тварь, в которую превратился мэтр Денвер? А он не был ни Избранным, ни даже просто мастером, равным Грегору Бастельеро. Просто очень сильным некромантом с отвратительным характером, большим опытом и отточенными умениями. Но то же самое можно сказать и о лорде Бастельеро, причем в превосходной степени. Денвер стал кадавром. Вы хотите проверить, во что превратится убитый Архимаг Бастельеро?
– Н-нет, грандсиньор… – с трудом проговорил Лучано, кляня свое богатое воображение. – Совершенно не хочу.
– И я тоже, – кивнул разумник, а следом за ним закивали остальные.
Синьор Бреннан еще и осенил себя кругом Семи Благих, отвращающим зло. Лучано покаянно опустил голову. Как есть идиотто! Хотя нет, просто невежа, решивший, что может указывать грандмастерам. Если глава Фиолетовой гильдии, личный некромант короля и один из лучших молодых мастеров сходятся во мнении, а поддерживают их еще два магистра других гильдий… То в эту сторону лучше даже не думать!
– Полагаю, – снова раздался невыразительный голос грандсиньора Дарры, – единственный способ надежно обезопасить Дорвенант от лорда Бастельеро, живого или мертвого, это добиться официального осуждения за достаточно тяжкое преступление. Такое, которое влечет за собой в качестве наказания выжигание дара. Когда лорд Бастельеро перестанет быть магом, его смерть не будет представлять ни малейшей опасности.
– И случится очень скоро, – мрачно подытожил грандсиньор Бреннан, в точности повторяя мысли Лучано. – С таким количеством врагов, как у него, выжигание дара – это смертный приговор даже без самого приговора. Миледи Немайн, милорды… Поймите меня правильно, умоляю! Я считаю, что лорд Бастельеро должен ответить за смерть несчастной девицы. – И он снова покосился в сторону ларя. – И тем более следует обезопасить от него всех, кто еще может пострадать. Но за какое преступление можно добиться такого приговора, чтобы это было надежно, законно и справедливо? Пока что и по Уставу Ордена, и по законам Дорвенанта он достоин разве что порицания! Или вы предлагаете дождаться, пока он еще кого-нибудь убьет? Кого-то достаточно знатного, чтобы эта смерть могла склонить весы правосудия в нужную сторону?
