— Тёплое, — уверенно заявил Брусов и даже улыбнулся щербатым ртом.
Со стоматологией в анклаве было не очень.
Рация прервала миролюбивый диалог.
— Батя, медиков с умниками порешили, — донеслось на грани истерики от Смирновой.
— ЧТО?
— Медики шли к редутам. Я вернулась на вышку — смотрю, лежат. Похоже, им перерезали горло втихомолку. Я бегом к фиолетовому вагону, а там яйцеголовые лежат.
— Тревога! — закричал Сергеев и врезал прикладом в лоб рыжему.
Длинноволосый рухнул на землю следом. Завопивших девушек подбежавшие ребята просто похватали и потащили, закинув через плечо.
— Нахрена⁈ — закричал адмирал, борясь с тем, чтобы не врезать в ответ прикладом самому майору.
— Нет времени на диалоги! — взгляд майора был суров и непреклонен. — В вагоне разберёмся! Здесь чистильщики в белом шерстят. Мы их проморгали, пока лясы точили. Группа, собраться, отступаем к вагонам! Забрать пленных, раненого и тела. Смотреть в оба. Не верьте снегу! Зашивать больше некому!
Чистильщиками называли отряды головорезов, «вольников»-одиночек, ставших каннибалами. Люди, поедавшие других людей, маскировались под естественный ландшафт на зависть всем снайперам. Сколько сталкеров, рейдеров, анклавовцев и самих «свободных» пропало по их вине за годы Катастрофы, сказать решился бы не никто. Заметить их белые наряды на снегу было проблематично. Заминка со сменой снайпера на крыше сыграла с группой злую шутку.
По дороге назад больше никого не оказалось. Только пара более-менее уцелевших домов, в которых, видимо, и обитали диверсанты. Все прочие разбежались, почуяв жаренное или затаились.
— Подумать только — поезд! Он должен был внушать молодым отморозкам суеверный страх! А они нас тепленькими взяли в момент слабости, — на ходу обронил Брусов, когда поравнялись с телами. Глотки доктора и медсестры были перерезаны одной полосой. Рядом не было ни одного кровавого следа. — Не испачкались. Профессионалы. Но мы им тела не оставим. Пусть голодают.
— Слабости? — повернулся Сергеев. — Ты, старый дундук, куда попёр в лоб на баррикаду? Покомандовать захотелось⁈ Группа без медиков осталась! И «мозгов». Ну, с последними хрен с ними, нам бы самим выжить, не до опытов, но сталкера кто сейчас зашивать будет⁈
— Отставить панику, майор! — отрезал Брусов и замолчал, отбросив любые темы с субординацией.
Пристрели его сейчас майор на месте — никто бы и ухом не повел. Всё вышло из-под контроля, не успев начаться.
— А никто и не паникует, дятел. Слушай меня внимательно. Всех по вагонам и не высовываться. Мы сторожим рабочих на пути, чтобы проверили, лежат ли на рельсах для нас бонусы или можно ехать. И в путь. Понял? Убираться отсюда надо, — с ходу расставил всё по местам глава охраны экспедиции, грозно, но шепотом, чтобы не слышали другие члены отряда.
Конфликт на виду был не нужен никому.
— Понял, — проглотил все слова Брусов, глядя, как подхватывают тела учёных возле фиолетового вагона. Совсем молодые ребята были, не старше тех, кого взяли в лагере. — Береги рабочих, майор. Сойдём с рельсов — назад состав не поставим. Провал миссии.
— Есть, адмирал, — почти выплюнул это слово майор.
Брусов быстро прошёл в своё купе и туда же приказал доставить пленных девушек. Их связали для надёжности. Парней пока отселили в мужской отсек под опеку технарей. Тела остались в проходе. Сложнее всех было с раненым сталкером. Его рану прижимали плотной повязкой. Кровь притормозила ход, но не переставала течь. Нужно было зашивать. И шить умели многие, но что, если в ране что-то оставалось? На эту тему мог рассуждать только доктор или медсестра.
Брусов схватился за голову, глядя как на него во все глаза смотрят «гости» экспедиции.
— Ситуация вышла из-под контроля, — не стал скрывать адмирал. — У нас важная миссия. И, похоже, кто-то о ней знал заранее. Вырезали самых нужных людей. Один человек ранен, и такими темпами скоро умрёт не он один.
Блондинка что-то промычала в ответ. Брусов стянул с неё повязку.
— Это не мы навели на вас этих… как их там… чистильщиков! Мы вообще не местные. Нам ваши разборки по боку. Пустите нас!
— В этом надо разобраться. — Брусов никак не мог отвезти взгляда от странных костюмов.
Таких не могло быть в этом мире. Слишком гладкие структуры. Слишком ровные швы. Да и где швы-то? Монолитные, что ли? Такое можно изготовить только на заводах со сверхточным оборудованием. В этом должны были разобраться умники группы. Но, похоже, вскоре разберутся с самим адмиралом. Всё пошло к чертям. Убит ботаник. Убит физик. А любая рана для членов группы становилась потенциально так же опасна, как пуля в лоб.
— М-м-м, — промычала вторая пленница.
Как оказалось, она была совершенно лысой, словно получила большую порцию облучения.
«Может, она не жилец вовсе? Тогда зачем держать смертника в купе? Твою ж мать, радиация!» — подумал Брусов и даже подскочил, но затем выдохнул.
Нет, они проходили мимо счетчиков Гейгера — и те не хрустели. Разве что угроза может быть биологического плана. Но кто в этом сейчас разберется, кроме того же доктора и физика?
