Вздохнув, Кай убрал и её кляп. Девушки со странными линзами в глазах были слишком напуганы темным помещением купе (как он думал), чтобы орать. И если от них исходила какая-то угроза, то не раньше, чем они отогреются в тепле.
— Я медик. Я могу посмотреть вашего раненого с условием, если вы ничего не сделаете нам и нашим ребятам, — выпалила лысая девушка. — Никто не пострадает. Не бейте только наших пацанов больше. Мы вам ничего не сделали. Поверьте.
Брусов хмыкнул:
— Честно признаюсь, я вам не верю. Как и вы мне. В нашей встрече всё пошло не так.
— Решайтесь. Либо вы покажете мне рану, и я с ней разберусь, либо ваш человек умрёт от кровопотери — выкрикнула воинственная девушка.
— Смирнова, веди говорливую к сталкеру! — крикнул в коридор адмирал. — Дай ей кейс доктора и всё, что попросит.
Капитанша выросла в проеме с пистолетом наперевес. Она, в отличие от майора, не спорила. Винтовка свисала через плечо. Лицо суровое, страшное. Дернись пленница — пуля в лоб ей обеспечена без всяких поблажек.
— Мне нужна помощница, — послышалось от лысой.
— Придется потрудиться одной, — буркнул Брусов.
— В этом сраче? — пылкая девушка с синяком под глазом даже в таком состоянии была способна на сарказм и иронию. — Тогда он умрёт от заражения спустя пару дней. Да что там дней — завтра. И это не будет моей виной. Антибиотики могут не спасти.
— Антибиотики? — Смирнова вдруг рассмеялась. — Они кончились ещё в моем детстве.
— Тогда действительно нужны все шансы на успех! Дайте мне блондинку, или я не отвечаю за операцию, — стояла на своём самозваный доктор медицины.
— Чёрт с вами. Идите обе, — отмахнулся Брусов. — Эти же ваши штуки на руках не создадут нам проблем? На улице они не работали. Но если будут напрягать людей здесь — жаркий приём вам обеспечен. Усекли?
— Усекли. Не будет никаких проблем, — ответила лысая девушка, глядя ему глаза в глаза.
Карий взгляд был тяжелым и давил на адмирала ещё больше, чем события последнего получаса.
Сам Брусов пошел первым в мужской вагон и заглянул в купе с пленными, что уже пришли в себя. Длинноволосый смотрел с ненавистью. Стоило ему убрать повязку со рта, как пленник сплюнул на пол и проговорил:
— Да ты, старый козёл, мастер диалогов. «Вас никто не тронет». А прикладом в лоб — не в счёт? Я тебе это припомню, адмирал чёртов!
— Заткнись и слушай. Ситуация вышла из-под контроля, — в который раз повторил Кай. — Времени на уговоры не было. Вы попали под подозрение. Мои люди среагировали, исходя из обстановки.
— Какое подозрение, адмирал? Вас не слушаются собственные люди, — добавил уже рыжий, едва повязку сняли и ему.
Освобождать их от наручников Брусов не стал. Охрана в двух словах отрапортовала, что не смогла снять с пленников костюмы. Их не брал даже нож. Не было и никаких следов застежек, молний, пуговиц. Оставалось разве что расчленить пленников, чтобы раздеть. Но до уровня чистильщиков анклавовцы ещё не опустились. Каннибализм царил не везде.
Брусов прислушался к соседним купе. Там притихли и слушали во все уши. В составе на данный момент было две трети людей экспедиции. И наверняка все обсуждали тактический провал адмирала и глупость с пленниками. А над теми, кто был на улице, висела опасность повторного нападения.
«А что, если кто-то из людей группы предупредил чистильщиков и „свободных“ о грядущей экспедиции? Кто? Кто контактировал с бандитами? Рейдеры? Свои вряд ли сдали бы без причины. Сталкеры-торговцы? Зашибись! Самое время врагов искать», — роились в голове адмирала десятки вопросов.
Майор Сергеев вернулся в купе с докладом и отвел Брусова поговорить на пару слов в тамбур. Трофеями после рейда группе достались два старых АК-74, охотничья двустволка и четыре обреза, один из которых, впрочем, сразу развалился в руках — задело осколком гранаты. Ко всему этому прилагалось немного патронов. В основном картечь. Респираторы и противогазы были слишком старыми, чтобы их использовать. Простейший счетчик Гейгера был с треснутым стеклом и погнутой стрелкой. Также нашёлся целый ящик тушенки. Счетчик не показал радиационного заражения, и отряд майора притащил его к поезду с особой гордостью, как добытчики тушку оленя в пещеру к голодающей семье.
Солдаты, внося тушенку, улыбались. Меньше голода! А Брусов сжимал зубы. Ветеран понимал, что это тушенка анклава. «Владивосток» менял её с месяц назад на пойманного рейдера. Выходило, что эти голодранцы в лагере на рельсах были «охотниками за головами». Четверо пленных таким образом точно были не из их числа, если на них обрушился весь огонь лагеря.
— Захваченный рейдер! Он-то точно мог сдать намерения анклава отправить экспедицию. Кто был тем рейдером, которого меняли на тушенку? Седых не говорил.
— Секреты капраза умрут вместе с ним, — ответил на эти размышления вслух майор, но в глазах загорелся огонек понимания. Ему нравилось, что адмирал включил мозг и начал думать. — Неужели эта сука сейчас со мной в группе? Я же лучших рейдеров взял, — добавил он. — Давай допросим этих пленных⁈
