Стоило войти в коричневый мужской жилой вагон, как запах сырых носков едва не сбил с ног адмирала и медика. На этом запахе можно было повеситься без веревки и мыла. Зёма отметил, что тепло здесь было гораздо ощутимее, чем в последнем розовом вагоне. По сравнению с улицей — почти жара. Что означало — недолго до антисанитарии, и немудрено, что лазарет сделали в купе адмирала.
Мужики, смирившись с неизбежным удушьем, решили высушить одежду прямо вдоль вагона. Бельевые веревки нашлись быстро — снабженцы предусмотрели.
Проход от двери до двери оказался настоящим испытанием обоняния. Переступая тазики и подныривая под штаны и рубахи, меняясь местами с мужиками в тесных проходах, Брусов с Зёмой все же добрались до двери.
— Ничего, — уже в тамбуре буркнул адмирал, — к запаху можно привыкнуть, главное, чтобы все сухими были и здоровыми. Не выгонишь же их сушить белье на улицу. Да и отступление перерезано вагоном-кухней. Алиса обратно никого не пустит.
— Война друг с другом за каждый квадратный метр тоже к дружеской атмосфере не приводит, — ответил Зёма.
Кому не хватило места в своем вагоне, сушились в нейтральном голубом вагоне, где оставалось немного места среди оружия.
Все люди, так или иначе, были в нижнем белье, закутанные в одеяла и простыни. Народ превратил коричневый, промежуточный голубой и зелёный вагоны в царство сушки. В женском зеленом вагоне было лишь немного больше порядка, но только потому, что женщинам достались целых два дополнительных вагона — оба красных вагона с оружием. Не взяли во владение лишь тендер-вагон с углем — там было грязно и много пыли. Хотя Пий был не прочь посмотреть на переодевающихся женщин.
Брусов с Зёмой, наконец, пробрались в свое купе, стягивая дождевики. Пока адмирал справлялся с сушкой верхней одежды, Зиновия позвал Артём.
— Слышь, броня, ты хоть пердни по-человечески, а то как робот в этом костюме, пугаешь тут женщин в округе. Может, ты новый Искатель?
Ольха, уже давно колдующая с колбочками с растворами на своей верхней полке, вступилась:
— Единственный опасный для женщин элемент в вагоне, Тёма, это ты. А с выделительной системой у нас всё в порядке. В костюмах для этого дела отверстия есть.
— Понятно, — ответил Артем и растянул лицо в улыбке.
В коридоре проплыла очередная полуобнаженная нимфа в камуфляжной майке. Те, что были в тельняшках, приковывали взгляд не меньше.
— Слышь, мартовский кот, сейчас морда порвется, — тем временем ответил Зёма, сам ненароком поглядывая в коридор — не мелькнет ли в проходе Вики?
— Эластичная, выдержит, — заверил довольный рейдер, стараясь не моргать и запомнить как можно больше картинок.
Чтобы снились ночью. Если многие из старшего поколения подскакивали ночью в поту, то от воспоминаний о дне Катастрофы — то от ощущения, что никак не могут разглядеть зелёную траву, — сам он спал, как и большинство молодежи, в основном без снов и что-то приятное видел крайне редко.
Брусов, завернувшись в одеяло, сел на полку и протянул Зёме бутыль с тёмно-коричневой жидкостью.
— Разрази меня гром — коньяк! — едва не закричал рейдер с верхней полки, отчего тут же получил подушкой от адмирала по голове. — Батя, ты где раздобыл это чудо? — опешил Артём, глядя как Зёма с полным безразличием принял драгоценную бутылочку и теперь не знает, что с ней делать.
— Начальство снабдило в дорогу, — хмыкнул Брусов и добавил: — Ты рот-то только так откровенно не разевай. Это превентивный удар по простудам. Так что всем по глотку. Мне тут в купе сопли не нужны.
— Дай сюда, — хмыкнул Артём и забрал рывком у Зёмы бутылку. — Да что ты в руках её вертишь? Открываешь и пьёшь. Понял?
Брусов рывком вернул бутылку.
— Но-но, Тёмочка. Шуток не понимаешь? Никаких привилегий. Это всем. Алисе отнести надо. Пусть выльет в чан с чаем. Я бы посоветовал сегодня заварить две-три нормы чая. Пусть сегодня это будет нормальная крепкая заварка, а не подкрашенная жижа. Так что жди своей порции.
— После рожек с тушенкой чаёк пойдёт на ура… Киборг, чего стоишь? Дуй к Алисе. — Последние слова рейдер сказал уже Зёме.
Тот покачал головой.
— Иди сам. Может, перехватишь глоток-другой по пути в тамбуре.
Тёма подскочил, несмотря на ранение.
— Ты хочешь сказать, что я крыса? Вот так втихаря в одного? Втихомолку от всех?
Зёма ткнул пальцем неподалеку от раны. Артем с хрипом осел.
— Я хочу сказать, что как доктор рекомендую тебе не делать резких движений. А если на тебя сделали ставку как на завхоза, то у меня нет никаких причин сомневаться в твоей честности.
— Ну… вам лишь бы сплавить меня из «малинника», — притворно вздохнул Тёма, уже равнодушно принимая бутылку. — Душе не дают отдохнуть.
— Да ты единственный сухой! Мухой туда-обратно слетал! Алисе ещё на глаза не попадайся. Она баба отходчивая, но не спустя пять минут.
Рейдер снова тяжко вздохнул, как раненый в самое сердце романтик, и медленно вышел из купе.
— Так, теперь, чтобы не сойти с ума от голода и все-таки дождаться пайка, предлагаю поиграть в «тридцать», — подал голос Брусов.
— Это ещё что за игра? Не слышал, — ответил Зёма.
