— Ха-ха, понятно, командир. Но зачем набирать? Давайте я просто шлюз открою. Вагоны промоет на раз-два. И сортиры заодно, — хохотнул Ряжин. — И народ помоется. Что б уж наверняка. Банный день — так в течение всего дня, а не только с утра.
— Шутников любим. Они лучше всего гальюны моют, — напомнил Брусов. — Тазики под мышки взять! Ать-два! С ними не так печально будет мокнуть. Задача ясна?
— Так точно, шеф, — звонко ответила ефрейтор.
— Слушаюсь, товарищ адмирал, — добавил Ряжин на полном серьёзе.
Ещё с четверть часа играли с докторами и рейдером в кости, а после весь личный состав экспедиции ожидал долгожданный горячий обед. Каждый накинулся на свою порцию волком. Казалось, что съедят и ложки. Да и надо ли говорить, что чай пользовался особым спросом?
После обеда в тепле народ разморило. Адмирал и сам ощутил, что неплохо бы прикорнуть. Неполная ночь, рабочее утро, дождь, холод — немудрено, что после обеда весь состав потянуло на боковую. На ногах остались лишь Кузьмич, Пий и проклинающие погоду дежурные. Под дождем особо не поспишь… Но кто-то должен смотреть за округой, постоянно быть на дежурстве, даже если в нем нет необходимости. Это должно впитаться в кровь вместе с ощущением защищенности, пока кто-то охраняет твой сон.
Тепло, сытно, хорошо…
Брусову показалось, что стоило чуть-чуть закрыть глаза, как состав затормозил и тут же ожила рация:
— Кай Саныч, у станции Баневурово трасса завалена песком.
Не открывая глаз — такая сладкая дремота! — нащупал рацию, надавил клавишу:
— Алфёров! Ты там песок искал? Новогоднее желание сбылось — он сам тебя нашёл. Берите лучшие дождевики, лопаты и вперёд, наберите запаса, если чистый. Сергеев, организуй охрану по периметру.
Спустя почти минуту рация донесла раздосадованное командирское:
— Есть, шеф.
— Да будь он проклят этот песок, — добавил бригадир рабочих сонным голосом.
Похоже, тоже только расслабился.
Адмирал хмыкнул и повернулся на другой бок. Нужные люди на своих местах. Так что все будет хорошо. А этот светлый, теплый сон определенно стоит досмотреть.
Последний раз он пробовал армянский коньяк в тот день, когда свершилось Начало Конца.
Зёма, поглядев на адмирала, вдруг понял две вещи: что чисто по-человечески тот начинает ему нравиться и плату за билет на этом поезде он берёт совсем недорогую. Будет ли так же с обратной дорогой? Ведь как говорил один человек1, «обратный билет должен стоить дороже: можно, в конце концов, не поехать, но не вернуться нельзя».
Сон Брусова был приятен. Никаких тебе выстрелов, взрывов, пожарищ, просто размытые светлые образы близких, знакомые голоса. Под ногами мягким ковром стелилась зелёная трава, росли полевые цветы. И все было наполнено солнцем, а в чистом небе витали кучевые облака. Адмирал, а точнее мальчик лет пяти, то бродил по траве, то летал в воздухе, отдаваясь ощущению полета. Красота! Хорошо. Но стоило открыть глаза, как зрению предстали окровавленные бинты… и зелёнка.
В первые мгновения, не понимая, что к чему, Брусов схватился за автомат. Ещё до того, как проснулся мозг, адмирал уже был готов к бою на рефлексах. Лишь потом пришло осознание, что Зёма всего лишь делал рейдеру перевязку.
— Полегче, адмирал, все свои, — донеслось от Ольхи.
Она сидела на нижней полке, следя за процессом.
Судорожно сжатые пальцы нехотя отпустили Калашников. Хорошо, что всегда перед сном ставил на предохранитель… Нервы ни к черту.
Артём, получая от медика чистые бинты на рану, громко вздыхал и намекал, что не докторское это дело — делать перевязки. Это работа медсестер. И он готов даже перестать ойкать, если бы его коснулись женские руки. И не чьи-нибудь, а Ольхи. Этой брутальной красы женского вагона. Но лысая девушка была непреклонна и отказывалась делать ему перевязку — и от того было тоскливо.
Брусов присмотрелся. Ольха выглядела уже не настолько лысой, как пару дней назад. На голове её образовалась щетина. И этот факт почему-то никак не радовал девушку, но адмирал не помнил просьб о бритвенном станке. Он и сам пообещал себе, что не будет бриться до возвращения. Удача экспедиции не помешает.
Безнаказанно продремав почти два часа, Брусов узнал, что с завалами песка покончили. В вагонах места больше не было, и Алфёров с прискорбием вынужден был оставить большую часть раскиданной вдоль рельс. Бригадир распределил работу на две группы, и часть людей досыхала, пока другая работала. Незачем было сразу всех напрягать. Мокрый застывший песок со льдом окончательно измотал обе рабочие группы.
Майор Сергеев вывел на охрану периметра только треть военного отряда, и чуткая интуиция не подвела — никаких происшествий под сильным дождем не было. Дождей вообще не было очень давно, и всё живое, видимо, просто испугалось их, попрятавшись по норам и укрытиям. Никаких новых следов и неведомого Зверя.
