Дождь бил уже не по непромокаемому капюшону каждого члена экспедиции, но стучал по самим нервам. Перед глазами Зёмы почему-то упорно стояла картина, что сейчас рельсы провалятся и состав осядет в воронке. И они уже никогда не смогут вытащить его обратно. Для этого нет необходимого инструментария. Здесь же сотни тонн веса в составе! А у экспедиции только ломики и смекалка.
Маловато для равноценного обмена.
Паровоз, несмотря на опасения, всё же проскочил опасную трассу. И от сердца подростка немного отлегло. Но впереди шли тяжёлогруженые вагоны. Они весили больше, чем паровоз. Особенно хвост состава, доверху набитый рельсами. Вот когда снова натянулись нервы.
«Варяг» уверенно взял разгон за пределами лужи, и вагоны замелькали перед глазами всё быстрей и быстрей. Вот и последний вагон преодолел препятствие, и весь народ выдохнул с облегчением и принялся танцевать под дождем. Усталые, мокрые, продрогшие до мозга костей люди от всей души радовались первому весомому успеху.
Чумазая, взлохмаченная Вики, безмерно уставшая от работы, положила руку на плечо друга и прошептала почти на ухо:
— Всем так нужна была эта маленькая победа. Люди на пределе. А мы ещё жаловались, что нам под землей скучно живётся.
— Да уж, а жили как в раю. Только без дождя, — ответил Зёма с сарказмом, но Вики словно не услышала этот ответ.
Девушка придвинулась и крепко поцеловала его прямо в губы. Зёма от такого поворота событий на несколько секунд просто застыл. А подруга лишь улыбнулась. Не дождавшись ответного поцелуя, проворковала:
— Это чтобы не мёрз. Идём…
Нелегко оказалось идти на ватных ногах.
Подоспевший к основной команде Брусов тем временем закричал, срывая горло:
— Да, ребят! Мы сделали это! Добрая работа! А теперь все бегом в нутро состава на просушку и горячий обед!
Людей и не надо было подгонять. Все с завидной скоростью поспешили по лужам к розовому вагону. Кузьмич остановил поезд лишь в километре от группы. Но как же быстро пролетели они под ногами, когда все спешили в тепло.
Брусов с Зёмой пришли к розовому вагону последними. Первый оценивал общую сплоченность группы, второй пытался понять, что значил первый поцелуй в его жизни. Обоим было над чем подумать.
Тела в вагоне никуда не делись. Как человек, Кай Брусов должен был достойно похоронить павших членов группы. Но как адмирал понимал, что метеоусловия сегодня не самые подходящие и постоянное ощущение тревоги вместе со слухами о Звере не приносило радости.
Запрыгнув в дверной проход последним, Брусов плотно закрыл дверь. Царство тепла обрушилось на него, но он тут же посуровел. Похороны, конечно, подождут, но тепло по всем вагонам означало, что тела вскоре начнут разлагаться. Так что затягивать с обрядом прощания не стоило. Герметичность состава была не полная, но и в последнем от печки вагоне ощущался обогрев. Озябшие, посиневшие пальцы плотно-плотно затянули рычаги на двери, надёжно притворяя проход.
— Кузьмич, можно трогаться, — обронил Брусов в рацию.
— Как скажешь, Саныч, — бодро ответил машинист.
Поезд плавно тронулся, покачиваясь на рельсах.
— Надеюсь, на железной дороге еще долго не встретится никаких неожиданных сюрпризов, — послышалось от Зёмы. — Нам всем нужен теплый сухой перерыв. Без остановок, потрясений и перестрелок. Хотя бы часов на пять.
— А лучше и вовсе сегодня не выходить на улицу, — подхватил адмирал.
Шли по составу, и у обоих было стойкое ощущение, словно перед ними прошла рота водяных. Под ногами были не просто мокрые следы, но какая-то водная трасса.
— Надо будет отрядить пару-тройку человек, чтобы протёрли полы, — распорядился, повстречавшись с Сергеевым в вагоне, Брусов.
— Конечно, но только после того как все переоденутся в сухое.
С носа Зёмы капал конденсат, уши горели, щеки пылали. Не столько от погоды, сколько от вспыхнувших чувств к Виктории. Странная смесь эмоций в душе позволяла ему буквально порхать, когда все вокруг избавлялись от отсыревшей под дождевиками одежды, невыносимо липнувшей к телу.
Второй жёлтый и фиолетовый вагоны были завалены покиданным в кучу инвентарем и кое в каком порядке уложенным оружием. Народ спешил, побросав всё на ходу. Инстинкт самосохранения взял верх над бережным отношением к тому, что помогает выжить. Из белого вагона-столовой одуряюще тянуло чем-то вкусненьким.
Рожки! Запах еды сводил с ума. Желудок стал требовательно бросаться на ребра, напоминая, что с самого утра ни маковой росинки во рту.
Организмы, едва согревшись и перестав чувствовать мокрую одежду, теперь уже вовсю трубили о немедленном восполнении ресурсов. Эти уловки были хорошо ощутимы адмиралу с Зёмой, пока они пробирались по белому вагону под бурчание Алисы Грицко. Шеф-повар пеняла за грязь каждому. И говорила, в принципе, верно, что могли бы, толпа остолопов, и «через Кузьмича» пройти, а её «храм кулинарии» нечего было осквернять! Это как в душу с грязными сапогами. И ведь все верили ей с первого слова. Словно становились меньше под натиском этой маленькой, полненькой, но такой напористой, характерной девушки.
Каждый шеф на своем месте.
