— Один больной во всем отделении в сознании, а так кричит, — с ходу укорила Ольха, протягивая первым делом бинт. — Держи. Перевяжемся, и по своим делам пойдёшь.
Зёма взял бинт, а Ольха вдруг скинула халат и прижалась всем телом. Парень понял, что под халатом у подруги ничего не было. Груди плотно прижались к тельняшке, выданной ему как члену экспедиции по случаю ранения. Оля тут же стащила её через голову, жадно поцеловала в губы. Рука врачихи потянула за дверь, отрезая купе от внешнего мира.
Сердце Зёмы затрепетало. Он принял горячий поцелуй. Краем глаз видел, что на нижних полках Смирнова и малец лежат без движений, глаза закрыты, вроде спят — но что, если проснутся? Ольха подобным вопросом не задавалась и уже прижала к столику. Глаза её горели странным похотливым огоньком, от которого бросало в жар.
Ольха жадно касалась лица, рук. Партнер некоторое время всё ещё глупо держал в руке бинт, пока тот не полетел под ноги. Сам Зёма при этом окончательно сел на столик. Кровь быстро принялась покидать мозг.
«Бонус за ранение», — подумал завхоз, и это была последняя разумная мысль.
Юноша привлек её к себе для нового поцелуя. Ольха жадно впилась в губы, истосковавшись по ощущению тепла и защищенности. На пол упали штаны, халат и нижнее белье. Девушка накинулась на напарника, седлая сверху и впиваясь в иссушенные жаром губы. Нежные пальцы провели по волосам, коснулись уха, щеки, груди. Зёма отвечал, как мог, стараясь делать всё правильно, но сказывалось отсутствие опыта.
Впрочем, природа подсказывала всё сама и полные груди легли в руки юноши, прежде чем тот понял, что делает. Соски девушки затвердели. Провел по ним ладонью, от чего из груди подруги вырвался невольный вздох. В ответ покрывая поцелуями щеки и скулы, где было меньше всего щетины, она ласкала его торопливо, быстро, словно кто-то мог в любой момент прервать этот редкий момент уединения.
Зёма приблизил её к себе за поясницу, жадно целуя в груди и в ложбинку между ними. Ольха издала довольный стон, возбужденная до предела, и присела на него сверху.
Бедра соприкоснулись. Она вскрикнула. Затем обоих как током ударило и всё ускорилось, растворилось в танце похоти и страсти.
Только что в купе была пара усталых человек — и вот уже два тигра накидываются друг на друга и летят на пол бинты, повязки, гремит кружка, поднос…
Длинные волосы Зёмы растеклись по лицу, защекотали ее грудь. Она налегла на него, опрокидывая на столик. Голова юноши уперлась в заваренное стекло. Ольха подхватила сползающее одеяло с мальца на лежаке и кинула партнеру под голову. Зёма уперся головой в мягкое и ощутил, будто по нему проходится каток. А вместе с тем ласкает грудь тепло её груди. Руки жадно схватили подругу ниже талии. Крепкие пальцы, привыкшие к АКМ за несколько дней, впились в бледную мягкую кожу.
«Какая же она горячая, страстная», — мелькнуло в голове.
Подруга прикусила кончик мочки. Купе превратилось в царство звуков: скрежета, визга, стонов.
Перед глазами Зёмы поплыло, и по телу как будто прошлась набегающая волна. Ольха вдруг вскрикнула, прижалась всем телом, и её забило крупной дрожью. Сам Зёма ощутил, как внутри него что-то взрывается и этой лавине нужен выход.
Ольха пронзительно закричала, тут же прижимая себе рот. Он прикусил губу, прекрасно понимая этот порыв. Сам утробно зарычал, треснувшись затылком через подложенное одеяло о стекло.
Волна! ВЗРЫВ!
Спустя какое-то время все стихло. Сладкая нега разлилась по разгоряченным телам. Но этим мгновением не удалось насладиться долго. В коридоре послышались чьи-то шаги.
Ольха подхватила одежду и запрыгнула на верхнюю полку. Зёма распрямился, поднимаясь со столика. В тот момент, когда приоткрылась дверь купе, он успел лишь прикрыться одеялом, стянутым со спящего мальца.
— Я же не договорила насчёт аппаратуры… — начала с ходу Вики и осеклась, переводя взгляд то на вспотевшего полуобнаженного юношу, то на краснощекую подругу, что быстро натягивала нижнее белье на верхней полке.
— Вы… ты… — Она осеклась, пулей вылетая в коридор.
Удаляющийся топот и начинающиеся всхлипы ясно дали понять Зёме, что что-то пошло не так.
Зёма вздохнул, укрыл одеялом пацана и… полез на верхнюю полку к Ольхе. Стоило всё переварить.
Ольха укрыла его своим одеялом, прижалась и дохнула жаром в самое ухо:
— Не переживай. Она поймет. — И звонко чмокнула в щеку.
Он обнял её и затих…
И только Елене Смирновой, пришедшей в себя не так давно, стоило огромных трудов пролежать без движения до той поры, пока завхоз не слез с полки, напялив трусы, тельняшку, камуфляжные штаны, куртку, повозившись со шнуровкой на ботинках, что были на размер больше, — и не вышел в коридор.
Первые две минуты Зёме было весьма проблематично стоять на ногах. Мир немного покачивался, да и слабость после нескольких дней лежания и сексуальной бури ощущалась всепоглощающая. Стараясь расходиться, завхоз начал бродить вдоль вагона, придерживаясь за стенки. Но ноги привели обратно. Не хотелось показывать слабость остальным членам команды.
