— Сегодня уже станции Мучную и Кнорринг миновали, те вроде не выжжены. Но мы не останавливались. Ленка в отключке. А я прикинул, что по зиме просто так округу выжигать не будут. В местах, где и гореть нечему. Не нравится мне это место, — уже выводя Зёму в коридор, сказал Богдан, поддерживая боевого товарища под руку. — Да и незачем вроде было останавливаться. Вода есть, провизия есть, патроны есть. Трасса, тьфу-тьфу-тьфу, отличная.
— А уголь? Дрова? В печку через пару дней тушенку будем кидать? — поинтересовался Зёма вернувшимся после пары глотков воды голосом.
— Что верно, то верно, — вздохнул старлей.
— И… Богдан, — Зёма увидел перед собой растерянного ровесника, а не нового главу экспедиции, потому с ходу решил перейти на ты. — Почему ты мне все это рассказываешь? Я же гость. Нам доверял только батя.
— Ты его и принес, когда другие хотели бросить. И не только доверял, но и завхозом поставил. Ты должностное лицо, выходит. Прикинь?
— Я временное должностное лицо. Завхозом должен быть Тёма, — припомнил Зёма, ощущая, как качается не только вагон, но и он сам. Слабость во всем теле надо было подавлять провизией.
— Временное или постоянное, мне до фени. Чин есть чин. Ряжин сказал, что Сергеев завалил рейдера, когда тот бежал предупредить нас о Звере. Нет больше Тёмки.
— За что его?
Богдан пожал плечами.
— Упырь всегда был жестоким. Все чистки рядов в анклаве — его рук дело. Но ты не думай, что съедешь со своих должностных обязанностей. Завхоз — это уровень прапорщика. Адмирала нет, капитан в отключке, старлей… — Богдан показал на лангетку, — временно обездвижен. Если ещё и ты сдашь позиции, то кто командование возьмёт? Ты следующий по списку. А больше у нас офицеров нет. Младшие чины можно получить за умение чистить картошку. Как это поможет экспедиции? А ты хотя бы понимаешь, с чем мы имеем дело. Эти все ваши разговоры о мутантах и технологиях. Вы явно головастые ребята.
— Не пори ерунды. Ленка возьмет командование, как проснётся. Капитан же.
— Э, нет, друг. — Богдан приблизился, приобняв за плечо. — Ленка — баба! Не будут мужики её слушать… так же, как тебя, но ты умный. И человек дела. Это видели в походе. Без внимания не осталось. А после этого известия о странных татуировках у Ленки вообще нет шансов вернуть авторитет. Как бы не завалили, как «свободную». Фанатики любят наколки набивать. Но в анклаве они под запретом. Распоряжение Седых. Это одна Ленка и скрывала.
Зёма вдруг вспомнил рык Зверя и выстрел снайпера откуда-то сбоку.
— Она Зверя отогнала от состава в ту ночь. Без нее мы бы не пережили тот день.
— Этого никто не видел.
— А что татуировка? Она может означать всё, что угодно.
— Вот именно. Понимаешь, братан… — Богдан склонился над Зёмой, перейдя на шепот: — Ленка так и не стала своей для анклава после ухода родителей. А теперь такая же татуировка на руке мальца. Подозрительные они. Еще больше, чем вы.
— Не пори чепухи! Смирнова так же рисковала жизнью, как мы все. Вы же вместе выросли.
— Запомни этот повелительный тон, доктор. Он скоро понадобится. — Богдан отцепил вторую рацию с ремня и протянул: — Пост сдал.
Зёма без охоты забрал рацию адмирала:
— Пост принял.
Поезд замедлил ход и остановился. Богдан похромал в свое купе, исчез в тамбуре. Зёма схватился за виски, не зная, с чего начать. Одно дело стать изгоем, вырванным из своего мира, и осуждать командование, другое — взять на себя груз ответственности за судьбу целого анклава
Зёма отодвинул дверь в соседнее купе. На верхней полке так же без костюма валялся Демон под капельницей. Рыжий друг вяло махнул рукой в приветствии:
— Здорова, Зём. Ничего так прогулялись, да? Думай теперь, облучились или нет. Гадай, не заразились ли от этих тварей вирусом каким.
Напротив него лежал Ряжин. Однорукий, молча разглядывая перебинтованную культю. Под куполом ходить без руки — не приговор. Металлопластиковый трансплантат вживят прямо в кисть, соединив мышцы и нервы так, что станет достойной заменой руке. Мозг очень быстро научится ощущать чувство применяемой силы, а датчики под искусственной кожей будут обманывать его, передавая информацию о тепле и холоде так же, как настоящая кожа. Но на поверхности сержант мог рассчитывать только на пиратский крюк или палку и считался калекой.
Расслышав голоса, в купе заглянули девушки. Вскоре в него протиснулись повариха Алиса и Вики с исходящими паром тарелками горячего супа наперевес. Лишь поставив тарелки на стол и разложив ложки и ломтики хлеба, блондинка с криком «Уиии, ты проснулся!» обняла и осторожно прижалась, стараясь не потревожить ран.
— С пробужденьицем, шеф, — добавила Алиса. Похоже, слух о завхозе-главнокомандующем уже прошелся по вагонам. — Вы отдыхайте да выздоравливайте поскорее. — «Гроза кухни» была не по-рабочему приветлива. — А я сейчас чайку принесу, — пообещала она совсем елейным голосом.
