— А есть ли способ быстро познать сразу много нитей мироздания?
Этикоэл остановился, вытер вспотевшую от ходьбы лысину и смерил юношу оценивающим взглядом.
— Ну, есть такой способ, — задумчиво произнес он. — Можно некоторое время лично пребывать в ирреальном.
— И что произойдет? Я познаю структуру мира, суть вещей? — загорелся Аменир.
— Познаешь. Конечно, познаешь, — согласился Этикоэл. — Сразу после того, как сойдешь с ума от увиденного, будешь разорван в клочки ирреальным, проведешь одну-две вечности в безвременном пространстве чего-то невообразимого, и, в конце концов, не вернешься обратно в настоящую реальность.
Энтузиазм Кара поутих. Передохнув пару минут, реаманты продолжили свой путь, хотя Аменир до сих пор не знал, куда его ведет учитель. Спрашивать бесполезно, все равно ведь не ответит.
— Пройдут годы, прежде чем ты сможешь безвредно посещать ирреальное, — неожиданно сказал ему Тон. — Если не десятилетия. Для многих оно непостижимо, но, думаю, когда-нибудь ты там побываешь.
— А вы там были, мастер?
— Конечно, болван, я не говорю о том, чего не знаю!
— Извините… — потупился Аменир.
Старик развил удивительную для своего возраста скорость, несмотря на буераки, кусты и ветви деревьев, хлещущие по лицу. Его ученик едва поспевал за ним и из-за отдышки не смог продолжить расспросы. Видимо, именно этого Этикоэл и добивался. Сам Аменир всю свою недолгую жизнь прожил в городе, поэтому ходить по лесам и болотам он попросту не умел. После очередного падения в небольшой овраг, его учитель смилостивился и согласился устроить небольшой привал. Юноша попытался привести себя в порядок, стряхивая листья, мох и грязь с одежды и промывая в небольшом ручейке царапины на руках и лице. Все его тело гудело от напряжения, свежий лесной воздух опьянял и безжалостно обжигал легкие. А лысый старичок спокойно сидел на поваленном дереве и насмешливо наблюдал за своим учеником.
Кое-как придя в себя, Кар устало опустился на землю, прислонившись спиной к полусгнившему пню.
— Ну, пошли дальше, — сказал Этикоэл, специально дождавшись пока юноша наконец смог расслабиться.
В ответ раздался лишь протяжный стон.
— Тьфу, слабак… — раздраженно буркнул лысый реамант, но снова уселся на дерево. — Ладно, еще две минуты. Смотри не подохни тут, а то зверье попробует человечины и будет потом по окрестным деревням шататься, охотников и лесорубов потрошить…
— Спасибо за заботу, мастер, — прохрипел Аменир.
К подобным походам юноша совсем не привык, да и крепким здоровьем похвастать не мог. "Надо как-то задержать этого железного старика, чтобы передохнуть, а то со следующего привала я уже подняться не смогу", — мелькнула мысль в его голове.
— Скажите, мастер, а есть ли в мире такие же могучие реаманты, как вы?
Грубая лесть в пустом вопросе. Кар уже мысленно поругал себя и приготовился выслушать гневную тираду, после которой тут же последует новый рывок по пересеченной местности. Но Этикоэл сидел и задумчиво приглаживал свою всклокоченную бородку. Наверняка он понял уловку ученика, но, кажется, эта тема его заинтересовала.
— Сомневаюсь, — после коротких раздумий ответил старик. — Если говорить о взаимодействии с ирреальным как об области научного знания, то, насколько я знаю, лишь в Алокрии уделяли алхимии достаточное внимание, чтобы появилась реамантия в существующем ныне виде.
— Значит, мы одни такие?
— Не дури, балбес, общение с ирреальным может выражаться по-разному, — проворчал лысый реамант. — Просто мы пришли к такой форме взаимодействия. Так или иначе, все народы мира постигают реальность и то, что лежит за ее границами. Шаманизм, духовные практики, предсказания, всевозможные элементы религии и прочее. Например, некоторые аборигены с Дикарских островов умеют общаться с духами и даже использовать их силу — такова их форма общения с ирреальным. Но возвести это в степень науки додумались только алокрийцы и, кстати, не так уж давно.
— А как так получилось, что все считают реамантов бесполезными фокусниками, если на самом деле в наших руках такая власть над самим мирозданием?
— Не так уж и велика эта власть, — заметил Этикоэл. — А расхожему мнению о ничтожности реамантии поспособствовало очень много условий, все и не перечислить. Наверное, по большей части дело в самих реамантах, которые либо не захотели до конца понять эту науку, либо не смогли. Может быть, так даже лучше.
— Вы опасаетесь, что ее могут использовать во зло?
Только Аменир задал вопрос, как ему послышался скрип дерева, на котором сидел старик. Но нет — это засмеялся сам учитель.
— Опасаюсь ли я? Ха! — Этикоэл чуть не упал со своего насеста. — Конечно нет! Мой наставник почил уже давно, а я не открывал секретов истинной реамантии никому, кроме тебя. Это значит, что остальные никчемные идиоты ни на что не способны.
— Остальные? Я, по-вашему, тоже никчемный идиот?
— Безусловно. Правда, не такой безнадежный, — старик призадумался, словно что-то вспоминал. — У тебя есть талант и сила, что ли. Только мозгов маловато, чтобы ими воспользоваться.
