Тормуна Ана испуганно прижалась к старику, глядя на разбушевавшегося марийца. Ачек заметил, как она смотрела на него, и ему стало очень стыдно за свой срыв перед этой щупленькой девочкой.
— Извини, — пробормотал он, обращаясь к ней, и устало сел на каменную кладку пола катакомб.
— Да ладно. И… Спасибо? Пожалуйста? Будь здоров? — она и понятия не имела, как следует реагировать на извинения — прежде никто не просил у нее прощения.
Мертвый Взор мягко отстранил от себя девочку и подошел к Ачеку. По-старчески натужно кряхтя, он присел рядом с ним и обвел рукой сектантов, до сих пор стоящих в почтительных позах:
— Кровожадные фанатики? Убийцы, живодеры, потрошители? Такими ты нас видишь? Нет, посмотри внимательнее. Все мы — несчастные люди. Не плохие сами по себе, нас такими сделала жизнь. Она изуродовала, раздавила, унизила, обманула, разочаровала каждого из присутствующих здесь людей.
Подрагивающей рукой слепец указывал то на одного человека, то на другого и рассказывал. Сироты, над которыми надругались на улицах, разорившиеся честные труженики, перешедшие дорогу богатеям, наивные девушки, которыми попользовались их возлюбленные и затем вышвырнули их как испорченные вещи, брошенные и униженные своими же детьми пожилые родители. Жертвы насилия и лжи, которыми преисполнен весь наш жестокий мир. Здесь ли, в катакомбах, творится кошмар? Нет, ужас царит повсюду, а тут собрались те, кто смог оставить обманчивую жизнь позади себя и отважился взглянуть в глаза смерти. Так они узрели истину.
— Багрово-черный владыка Нгахнаре, воплощение смерти, дал нам цель и смысл жизни, — подытожил Мертвый Взор. — Лишь смерть неизменна в этом шатком мире. Только она истинна и абсолютна, конечный факт существования всего живого. Мы приняли ее на пути Умирающего и служим Нгахнаре, преклоняясь перед его безумием, которое намного разумнее того, что обычные люди называют здравым рассудком.
"Я так долго следовал обману, что стал считать его своей жизнью… — мысли тяжело перекатывались в голове Ачека. — И всегда догадывался о лжи, окружающей меня, но зарывался в учебу и работу. Не только мир обманывал меня, но и я сам". Не отводя глаз, он смотрел на свою омертвевшую руку. Вот знак правды. Но до чего же сложно принимать решения…
— Меня владыка избрал, чтобы я смотрел и искал. Такова его метка на мне. Тебя же он выбрал, чтобы ты действовал, — произнес слепой старик. — Поведешь ли ты этих людей за собой, Мертвая Рука, исполнишь свое предназначение?
— А они последуют за мной?
— Сомневаешься в их вере и преданности владыке? — ухмыльнулся Взор. — На тебе знак Нгахнаре, поборник истины, и те, кто знает правду жизни, никогда не посмеют перечить твоей воле. Они последуют за тобой, как следовали все это время за мной. Убедись же.
С трудом встав на ноги, старик указал пальцем на одного из сектантов:
— Ты. Убей себя во имя владыки.
Смертепоклонник опустился на колени, неторопливо взялся за голову и резким движением свернул себе шею. Короткий звук влажного хруста разнесся под сводами святилища смерти.
— Ты, — Взор указал на следующего.
С рычанием сектант выхватил кинжал и дрожащей рукой начал резать себе горло. Его лицо захлестнула боль, но он упрямо продолжал казнить себя, пока яростный рык не сменился хриплым бульканьем, вырывающимся вместе с пузырями крови одновременно изо рта и зияющего разреза на шее.
— Видал, а? — Тормуна толкнула локтем пораженного Ачека. — Старик такие штучки проворачивает, не моргнув и глазом! А? А? Мелкая пошутила! Оценил шутку? У него же нет глаз, он не может моргать! Ха-ха!
— Хватит, — мариец вскочил на ноги и перехватил руку Мертвого Взора. — Я убедился.
"Они так верят в правоту своего дела и величие багрово-черного владыки. Их фанатизм достоин восхищения, — с какой-то завистью подумал По-Тоно, разглядывая склонившиеся в безмолвном почтении фигуры смертепоклонников. — Но это не слепая вера, они служат Нгахнаре ради торжества единственно истинного в жизни — смерти".
— Тогда приступим, — торжественно произнес слепец и обратился к толпе сектантов, широко раскинув руки, из-за чего полы мантии взметнулись вверх как два крыла цвета запекшейся крови. — Время Смотреть прошло, настала пора Действовать! В глазах больше нет нужды, ступайте туда, куда вам укажет Мертвая Рука!
Возглас фанатичного рвения раскатом грома прокатился по коридорам подземелья. Должно быть, сам Донкар содрогнулся от воинственного клича, который не сулил ничего доброго всему живому.
Мертвый Взор неспешно повернулся к Ачеку. Марийцу показалось, что если бы у старика были глаза, то на них бы выступили слезы радости, схожие со слезами отца, провожающего своих детей в счастливое будущее.
— Я нашел тебя и мне пора уходить, — сказал слепец и, тяжело ступая, подошел к преемнику. — Коснись меня, Мертвая Рука нашего владыки.
Не совсем осознавая, что он делает, Ачек осторожно дотронулся до протянутой ладони Взора. Старческая кожа почернела и начала сползать с быстро разлагающейся плоти. Еще живой человек на глазах обращался в пыль.
