— Впрочем, хоть ты меня и слышишь сейчас, все равно ведь ничего не понимаешь.
— Даже не пытаюсь. Но, похоже, я умер. Так?
Фигура в мантии прошла вперед Ранкира и встала на мостовой напротив него. Убийца продолжал идти, мимо проплывали однообразные темно-синие стены, но он ни на шаг не приблизился к своему собеседнику, стоящему неподвижно на ненадежных камнях разумной дороги.
— Кажется, мне удалось заинтересовать тебя. Странно, что на это понадобилось столько времени. Это в твоем-то положении…
Под бархатом голоса владыки даже стальные нервы начинали звенеть от ужаса. Мит дрогнул и внезапно обнаружил, что его сердце не билось, а воздух не наполнял легкие. Значит, все-таки умер. Все верно, ведь он потерял слишком много крови, и теперь его тело лежит рядом с… рядом с мертвой Тирой. "Это я виноват, — тревожная мысль не давала покоя Ранкиру. — Я виноват в твоей смерти".
С каждым шагом по дороге в мистической ночи он заново переживал ее гибель. Сколько времени уже длится его путь? Час, день, год? Может быть, он всегда был здесь? Какая глупость. Но он видел смерть Тиры, с каждым разом все отчетливее и подробнее. Повторяющиеся вспышки памяти выжигали рассудок убийцы, рвали его на мелкие кусочки. Жестокая судьба — найти ее, чтобы тут же потерять навсегда. И он умирает вместе с ней, раз за разом, раз за разом…
Убийца сильнее сжал кулак с лоскутом ткани и с тенью удивления почувствовал напряжение в мышцах руки. К тому же рассеченное бедро упрямо продолжало болеть, а рваная рана лениво кровоточила, заставляя Ранкира чувствовать липкую теплоту жизни, стекающую по его ноге на зыбкую мостовую. Разве мертвецы способны чувствовать?
— Ты не мертв, — развеял его сомнения Нгахнаре и тут же запутал снова: — Но и не жив.
— Тогда забери мою жизнь и оставь меня в покое.
— Ты решил отступить?
"Ты решил отступить?", — эхом отозвался Тиуран Доп.
— От чего? — спросил Ранкир, сам не осознавая, к кому именно обращается. — От чего отступать, если все уже потеряно? Она мертва, Тира мертва!
— А ты? — голос воплощения смерти мягко протискивался в разум убийцы холодными щупальцами.
Призрачные светлячки медленно померкли, погрузив темную улицу в кромешный мрак. В черной глади окон показались отражения людей. Они бесцельно брели по мостовой, которая подгоняла поток призраков своими волнами камней. Бестелесные духи проходили друг сквозь друга и слепо смотрели вперед остекленевшим взглядом, выражающим лишь страдания и боль последнего мгновения их жизни.
— Да что здесь творится?! — взорвался Ранкир, поддавшись кроваво-красной пелене безумия, застилающей его глаза. — Где я? Что тебе от меня надо? Я умер или нет? Отвечай же!
— Вот ты и начал задавать вопросы, — Нгахнаре указал на ближайшее отражение в окне. — Посмотри на них. Они мертвы. Разве у тебя есть что-то общее с ними?
— Не знаю. Не похоже, — ярость медленно отступала, но ситуация, противоречащая здравому смыслу, мешала собраться с мыслями. — Я не дышу, мое сердце не бьется. Но я могу чувствовать и думать, мое тело, если это оно, слушается меня. Ты сказал, что я ни жив, ни мертв. Я не знаю ответов, но… готов выслушать тебя.
— Хорошо, с этого, пожалуй, и начнем, — багрово-черный владыка взмахнул рукой, и призрачные светлячки озарили неприветливые стены бледным светом, а два оставшихся в одиночестве путника снова пошли вперед. — Я так хотел подольше с тобой побеседовать… Ну да ладно. Эта дорога — настоящий путь Умирающего. Он не имеет ничего общего с тем, что проходят мои слуги в мире живых, если ты знаешь, о чем я говорю. И сейчас тебе приходится балансировать на тонкой грани между жизнью и смертью. Ты не задумывался, что отличает живого человека от мертвого?
— Просто продолжай объяснять…
— Как скучно. Ладно. Видишь ли, живым человека делает не кровь, текущая по венам, не воздух, наполняющий легкие, и даже не движение. Точнее не только это. Главное — желание жить, привязанность духа к телу, тела к жизни, жизни к духу… Я понятно выражаюсь? Хорошо. Но с тобой произошел редкий случай — твоя жизнь утратила то, что связывало тебя с ней. Ох, как сложно объяснять это человеку…
— Тира, — едва слышно произнес Ранкир.
— Верно, — Нгахнаре шел немного поодаль, но его голос звучал прямо внутри убийцы, заставляя его содрогаться при каждом слове. — Ты не дышишь? Дыши, тебе ничто не мешает, это простые сокращения мышц. Сердце не бьется? Один точный удар — оно снова заработает. Кровь и воздух обеспечивают лишь жизнедеятельность, а желание жить — жизнь. Грубо говоря…
