1927. Москвин. Студент. Бежал из Новороссийска, где, под маркой грузчика, сумел зарыться в зерно на иностранном пароходе и вылез оттуда чуть живой уже в Египте. Написал очень интересную книгу «Хождение по ВУЗ’ам». Скоро умер в Швейцарии.
1928. Бажанов — очень видный партиец. Бежал в Персию через горы. Выпустил книгу «Я был секретарем Сталина». Потом исчез с горизонта.
1928. Вартанов (Лисициан). Воспитывался в Швейцарии. В 1926 г. получил визу — навестить умирающего отца в Эривани. В обратной визе ему отказали. Он ночью в Батуме поплыл к иностранному пароходу, но был схвачен. Как-то ухитрился бежать из тюрьмы — с принудительных работ. Горными тропинками пробирался на стык границ СССР, Персии и Турции. Был заподозрен в шпионаже. Искусно скрыл свое знание русского языка. Чуть не попался на провокацию — в пути его спросили: «Ну как, товарищ?» Он, смертельно усталый (его вели пешком), машинально ответил: «Падаю с ног»… Но в Константинополе заговорил на блестящем французском и немецком языках и даже сыграл на скрипке «Мазурку» Веньявского… Издал очень много книг о СССР (только на иностр. языках). До войны издавал в Швейцарии журнал «Civilisation et Bolchevisme».
1929. Андреев, генерал. После освобождения из Соловецкого лагеря бежал в Манчжурию, переплыв Амур. Дал первые в мире очерки об ужасах Соловков. Потом сошел с ума и умер — был почти стариком.
1929. Баркалов, сын офицера. Бежал через Персию.
1931. Белина-Подгаецкий. Офицер Императорской армии. Во время революции был в составе экспедиционного корпуса во Франции. В 1926 г. вернулся «на родину» с женой и тремя детьми. И скоро ахнул. Формально развелся с женой, и та, как немка, уехала с детьми в Германию. Сам Белина, журналист, устроился на пароходе Новороссийск — Владивосток и сбежал в Сингапуре. 3 дня пролежал в публичном доме, пока пароход не ушел. Выпустил много книг о СССР, очень активный журналист. Ослеп, но продолжает писать в Бельгии.
1931. Романов. Участник Белой Армии. Остался в Крыму, потом перебрался на Кубань, но, в конце концов, был арестован. Получил 10 лет кацета (
1931. Чернавин. Профессор ихтиологии Ленинградского университета. Получил за «вредительство» 10 лет, но не успел еще попасть на Соловки. <…>
К нему приехала на свидание его энергичная жена Татьяна с сыном. Она ухитрилась нанять рыбачью лодку, добыла кое-какие документы и платье, помогла мужу сбежать из лагеря. Они поднялись вверх по реке Суне к границам Финляндии. Но после трудного пути по тайге Татьяна свалилась около самой границы. Профессор перешел границу, встретил там финских пограничников и в самый трагический момент ЖЕНСКИМ шарфом на горле доказал, что он — не один. Пограничники прошли на советскую сторону и спасли всех. <…>
Чернавин выпустил большую книгу «Я говорю за молчащих». Его жена — книгу «Записки жены вредителя». Татьяна хорошо знала языки и провела в Европе и САСШ ряд докладов о СССР. Чернавин скоро умер»[341].
Как видим, в общем-то, ничего утешительного для Солоневичей: после всех мытарств и опасностей беглецов за границей могли ожидать и сумасшествие, и скорая кончина, и безвестность. Единственным хоть как-то приемлемым для них вариантом обустройства в эмигрантских условиях была судьба Т. В. Чернавиной. Но рассказать «свободному миру» о творящемся в Стране Советов — мало. Надо, прежде всего, вести работу среди своих, среди эмиграции… А вот как раз от этого Татьяна Васильевна их всячески и отговаривала: «не связывайтесь с эмиграцией, заест и продаст».
