— Вы, И. Л., человек талантливый, вы умеете и наблюдать, и писать. Бросьте всякие мечты об эмиграции. Это — болото. Оно вас засосет или загадит. Работайте для иностранцев. Это тоже будет антибольшевицкая работа — и более спокойная, и более нужная, чем работа среди эмиграции. Поверьте мне: я объехала почти всю Европу, и я знаю эту публику — безнадежное дело…
Я не поверил в эту безнадежность. <…> Я знал, что это болото существует. Не знал его вязкости, но верил в то, что под этим болотом не может не быть твердой земли»[342].
Сближение Солоневичей и Чернавиных произошло не только благодаря общности судеб. Выяснилось, что у Ивана Лукьяновича и Татьяны Васильевны были и общие знакомые по прошлой, советской, жизни. Например, оба были знакомы с журналистом «Известий» Гарри, среднестатистическим приспособленцем. С одной, впрочем, оговоркой — случайно Гарри попал в жернова репрессий и оказался на Соловках. Его сочувственного отношения к советской власти до конца это не поколебало, правда после лагеря он стал врать не только окружающим, но и самому себе. Хочешь жить — умей вертеться.
Первым из эмигрантских «зубров», кто заинтересовался новыми беглецами «из-за чертополоха» (это выражение вошло в обиход после публикации фантастического романа генерала П. Н. Краснова «За чертополохом»), стал Александр Иванович Гучков, февралист и бывший военный министр Временного правительства. Он направил Солоневичам из Парижа свое приветствие.
Иван Солоневич 25 октября 1934 года ответил письмом следующего содержания:
«Глубокоуважаемый Александр Иванович!
Татьяна Васильевна Чернавина переслала мне Ваше письмо от 23 сентября, которое через Лондон и Берлин я получил только вчера. Я очень тронут тем, что после стольких лет и событий есть люди, которые не забыли нашу фамилию. Вы, Александр Иванович, вероятно, помните моего отца, Лукьяна Михайловича, издателя «Северо-Западной Жизни», одного из деятелей «столыпинского блока» на Северо-западе в предвоенные годы. Я — его старший сын, бывший сотрудник «Нового Времени» и «Вечерних Огней» (Киев, в эпоху Добровольческой армии). Мой младший брат Борис провел добровольческую эпопею на Кубани, работал там в «Единой Руси» и «Свободной Речи» и, возможно, что Вы его помните по этой работе.
В своей заметке о нас Татьяна Васильевна несколько «смягчила краски» в смысле нашей аполитичности: брат провел много лет в тюрьмах, Соловках и ссылке, да и все мы трое были арестованы и попали в концлагерь за попытку бегства за границу. Следовательно, о «советской лояльности» нечего и говорить. Сейчас мы находимся в Гельсингфорсе с несколько туманными перспективами на будущее…
