4. И, наконец, что в тот трагический момент нашей истории, когда единство, хотя бы и относительное, русского народа по обе стороны рубежа может стать вопросом жизни и смерти России — Вы заведомо и с целью поддержки литвиновской дипломатии, срываете это единство, систематически сообщая эмиграции ложные и лживые данные о подсоветских массах и, таким образом, ставя Вашу часть эмиграции в лагерь тех, кого русский народ считал и считает своими безусловными, непримиримыми и смертельными врагами.
Само собой разумеется, что если Вы найдете удобным и возможным оспаривать правильность приведенной мною Вашей фразы — Ваше письмо может быть представлено на любой третейский суд»[403].
По просьбе читателей, некоторое время спустя, Солоневич опубликовал письмо Павла Николаевича полностью (оно приведено в предыдущей главе). Из других материалов первого номера отметим статью И. Л. «Нужна ли эмиграция России?»
«Первый вопрос такого рода, — писал он, — был задан одной из слушательниц наших лекций об СССР и застал нас врасплох: «то есть как это так — будет ли нужна?» — «Ну, найдем ли мы там работу, встретят ли нас, как своих, или как чужих, или как врагов… найдется ли нам место на родине, найдем ли мы общий язык с теми, кто все эти годы провел под большевиками?»
Таких и в этом роде вопросов было задано довольно много. Такие и в этом роде вопросы, вероятно, интересуют, а, может быть, и мучают многих русских людей рассеяния. <…>
Большинство будет чувствовать себя у себя дома. И — больше ничего. <…>
Следовательно, всякий русский человек, знающий хоть что-нибудь (например, хотя бы только иностранные языки) всегда найдет себе применение. А об «общем языке» и говорить нечего. Московский студент ненавидит большевиков гораздо острее, чем парижский. По той, чрезвычайно простой, причине, что парижский студент знает большевиков по газетам, а московский — по собственным бокам.
Вопроса же об «иностранной конкуренции» вообще не может и ставиться: работы будет такая масса, что на всех хватит. Придется восстанавливать чудовищное количество разрушенных ценностей, придется удовлетворить культурные потребности разбуженных революцией, но культурно неудовлетворенных масс: учить, лечить, писать, строить, и пр. и пр. Культурных сил для всего этого в России не хватит и после пяти пятилеток»[404].
