«Тогда это было не очень просто, — вспоминал Солоневич. — С. Л. Войцеховский каким-то путем — каким именно, я не помню — устроил и себе, и мне более или менее фантастическое назначение в город Ананьев на работу по продовольственной линии. Без назначения или без командировки из Одессы выезжать вообще было нельзя. Мы выехали. Правда, не без некоторых трений. Стараниями С. Л. я был назначен «комиссаром» целого вагона продработников, точнее целой теплушки. И все документы всех этих людей были у меня в кармане. Но за час до отхода поезда я попал в какую-то идиотскую и по тем временам весьма часто практиковавшуюся облаву. С. Л., моя семья и все эти продработники проторчали в вагоне целые сутки, пока я со всеми этими документами не развязался с облавой и ее последствиями.
Эта бумажка с титулом «комиссара» сохранялась у меня весьма долгое время и много раз выручала меня из самых неприятных положений.
В общем, в конце концов мы приехали в Ананьев. С. Л. играл там роль этакого столичного высококвалифицированного глубоко партийного комиссара и этим вгонял в такой пот и в такую дрожь все местные не особо высоко квалифицированные и не глубоко партийные власти, что ему ни разу не посмели задать самый скромный вопрос — вопрос о наличии у него партийного билета. Под этой маркой нам, в частности, удалось выручить из весьма скользких положений некоторое количество своих людей. По тем временам по «скользким положениям» люди скользили непосредственно в подвалы чрезвычайки. Я почему-то был инструктором по кооперации. В кооперации я не понимал ничего, но, с другой стороны, и кооперации-то никакой не было. Так что мои функции особенной трудностью не отличались»[233].
Возвращение в Одессу состоялось примерно через год — летом 1921 года. Но до этого произошло чрезвычайно радостное событие — долгожданная встреча с братом Борисом. Ранее линия судьбы Б. Л. Солоневича дошла в нашей хронике до весны 1920-го, когда он пребывал в белом Севастополе. Вскоре, уже из Новороссийска, Борис Лукьянович эвакуировался в Константинополь.
В мае 1920 года начальник Политической части Главнокомандующего Вооруженными Силами Юга России (так называет должность историк скаутизма Р. Полчанинов; будь он педантом, мы, возможно, смогли бы назвать и фамилию, и звание этого человека) предложил руководителю русских скаутов Олегу Ивановичу Пантюхову (1882–1973) вернуться из Константинополя в Крым для организации и возглавления Главной квартиры скаутов. Пантюхов послал вместо себя Бориса Солоневича[234]. Выяснилось: обстановка никак не благоприятствует созданию Главной квартиры, хотя Севастополь еще был белым.
