А еще он забыл о том, что у него встало на Гошу, и вспомнил, только когда подобрал с дивана тот самый буклет и просмотрел. На развороте было много фоток с какой-то презентации, и Гоша смотрелся сногсшибательно. Глядя на него, такого красивого (настоящей, бля, мужской красотой), Олесь и получил разрядку. Хватило всего пары движений по члену.
Он долго сидел на диване, размазывая сперму по животу и рассматривая свою руку так, словно видел ее впервые.
Мучительно хотелось не рождаться никогда.
Он представил, что теперь начнет исполнять Ростик в офисе, и стало совсем паршиво.
Сходил в ванную, смыл руку, поборол внезапное желание снова наведаться к Гоше и лег наконец спать.
***
В одиннадцать утра Олесь был уже у постели Катерины.
Та нервничала, комкала носовой платок и несла какую-то хрень начет того, что передать родителям, если она умрет. Олесь вяло отмахивался. Не потому, что не сочувствовал — просто понятия не имел, как утешать жену. А утешение ей явно требовалось.
В итоге, когда ее позвали в операционную, Олесь уже сам был готов лечь под нож, только бы не слышать Катино нытье.
Через час довольный профессор сообщил, что операция прошла успешно, все будет хорошо, лекарства есть, Катерина в реанимации, завтра можно навестить.
Олесь требовал, чтобы его провели в реанимацию, ему объясняли, что там стерильно и нельзя, и так минут пятнадцать. В итоге профессор махнул рукой и ушел не прощаясь, а Олесь отправился домой.
Пока ехал — думал, что все хуево, но у двери подъезда отпустило. В основном потому, что в лицо пахнуло дорогим одеколоном, и Олесь буквально наткнулся на какого-то парня.
— Упс, сорри, — довольно проговорил тот, оборачиваясь.
— Ничего, — ответил Олесь, делая шаг к лестнице, но внезапное желание обернуться уже невозможно было объяснить. — Вы к Гордееву?
— Да, — обрадовался парень. — Ну не пишут номера квартир, третий подъезд обыскиваю.
— Пошли… то есть, пойдем, — сказал он, направляясь к дверям Гошиной студии.
Георгий открыл, улыбнулся Олесю и, бросив на парня один только взгляд, сообщил:
— Не подходишь. И Наташе передай, что я ее помощь ценю, но когда мне обещают блондина — должен быть блондин.
Тот кивнул, молча развернулся и сбежал по ступенькам вниз.
Олесь пожал плечами и собрался уже подниматься, когда Гоша уставился ему в глаза, а потом расплылся в широкой улыбке.
— Слушай! Ты сейчас не занят?
— Не особенно, но...
— Дело есть, — Гоша втащил его в студию, захлопнул двери и принялся объяснять, быстро размахивая руками: — Вчерашний мальчик меня нахуй послал... Короче, я сам виноват. А клиент его утвердил, мне фотографии в понедельник сдавать нужно, еще день дизайнеру на чистку нужен, моделей подходящих нет... Короче, попробовать не хочешь?
— Так я ж не модель, — протянул Олесь удивленно.
— Мне только тело нужно, волосы — повод, их видно будет только на фотографиях сзади. Давай попробуем, а? Мне кажется, что ты подойдешь. У тебя ж нет загара типа "я все лето ходил в майке-алкоголичке"?
— Нет, — улыбнулся Олесь, — я вообще не загорал еще.
— Я заплачу... Точнее, часть долга вычеркнем. Идет?
— Сколько? — спросил Олесь, чувствуя себя идиотом.
— Двадцать тысяч. Я плачу по полной ставке, хотя это пробы. Соглашайся.
— А если пробы подойдут, то что?
— Тогда подпишем контракт, и ты мне ничего не будешь должен.
Олесь решил, что всю жизнь не тем занимался — если какой-то контракт тянет на сто тысяч, а всей работы — попозировать перед камерой.
Гоша трогал его плечи, рассматривал, сужал глаза, и под такими взглядами было как-то неловко — особенно после вчерашнего. Ну, вчерашних мыслей.
— А что надо делать? — спросил Олесь, понимая, что уже согласился, несмотря на вопрос.
— Сними рубашку, — сказал Гоша. — Я тебе сейчас все расскажу, — делая большую паузу после каждого слова, ответил он.
Олесь успел расстегнуть только одну пуговицу, как вдруг Гоше вздумалось помогать, и надо сказать, у него получилось гораздо лучше и увереннее. Он обнажил плечи Олеся и знакомо склонил голову набок.
— Так, отойди на пару шагов и посмотри на меня.
Олесь моргнул, но повиновался.
— Сейчас приедет Светочка, стилист, она подправит тебе рельеф. Пока можешь, — он махнул рукой, — душ принять.
— Я лучше домой схожу, — поежился Олесь: он чувствовал себя неудобно.
— Сходи. Только не пей, иначе...
— Ты меня каким-то алкашом считаешь! — возмутился и поморщился.
С учетом данной ситуации Гошу следовало слушаться и не пререкаться.
— Я не про алкоголь. Воду не пей, чтобы пузо не выпирало, — улыбнулся тот.
Олесь даже к двери пошел, а потом вернулся.
— Я тут подумал, — улыбнулся он, стараясь делать это небрежно, — я лучше у тебя. А то время зря потеряю. А ты разрешишь мне покурить.
— На улицу, — шутливо нахмурился Гоша. — Вместе пойдем. Я устал уже адски, весь день работал.
Они покурили во дворе, а вернулись уже в компании небесного создания с синими волосами, торчащими в разные стороны. Кажется, Светочке должно было быть за тридцать, судя по манерам, но смотрелась она девчонкой.
— После душа можешь не одеваться, — сказал Гоша и, заметив странное Олесино выражение лица, усмехнулся. — Вот, надень.
