Стало жутко обидно — ну конечно, как лепить из Олеся новую Галатею, так он рад, а как день рождения — так гуляй, Олесь, лицом не вышел.
— Пойдешь со мной? — спросил Пашка.
— А зачем тебе я?
— Чтобы было с кем выпить.
Олесь согласился, не раздумывая. Решил, что если Гоша хоть как-то, хоть взглядом намекнет, что не рад — пойдет в жопу навечно.
После аванса и зарплаты, после подработок можно было сменить гардероб, и он, подумав, позвонил Светочке. Та с радостью согласилась помочь, и, хотя денег ушло чуть больше, чем он рассчитывал, теперь новый статус подчеркивали не только визитки с золотым тиснением и названием должности, а и одежда, прическа и даже отбеленные зубы.
Катерина сказала, глядя на него с восхищением, что гордится, и это было приятно.
Гадость он все же сделал. Позвонил Гоше часов в девять утра и бодро поздравил с днюхой. Так и сказал: «С днюхой», — ни разу не дрогнув голосом. Пожелал творческих успехов, много денег и секса. Гоша молча внимал, а потом спросил, что Олесь сегодня делает. Этот блядский вопрос вызвал желание выломать из стены кусок, но удалось сдержаться.
— Мы с Павлом Николаевичем собираемся быть. Он мечется по Москве в поисках подарка, а я решил подарить тебе деньги.
— Это не я затеял, — устало сказал Гоша. — Митя.
Возникло какое-то чувство сострадания, но Олесю удалось с ним справиться.
— Забей, — почти непринужденно ответил он.
— Если ты думаешь, что я не собирался тебя приглашать...
— ...неважно, я не в обиде.
— Ты дашь мне договорить? — Гоша повысил голос, явно раздраженный. — Это публичное мероприятие для деловых партнеров. А в субботу я праздную с близкими, и тебя хотел пригласить к себе домой. Ты уже, небось, выводов наделал, накрутил себя, обиделся и решил, что я мудак, да? — Олесь хотел сказать, что да, но понимал, что неправ. — Деньги дарить не нужно, я уже работаю. И вчера в студии был, тебе звонил, хотел пригласить, но ты был вне зоны доступа.
— На встрече, наверное, был, — выдавил он. — Гоша, дело не в том, пригласил ты меня или нет. А в том, что ты… — он осекся, понимая, что Гордеев ему ничего не должен сообщать — не близкие друзья. — Забей, — повторил он. — Поздравляю.
— Олеська… — выдохнул Гордеев, — сложный ты человек.
— Ты тоже.
— Придешь?
— Да.
Внутри что-то ломалось, трескалось и больно било по самолюбию, но от этого становилось только лучше. То же, вероятно, испытывал бы человек, увидевший себя со стороны.
Олесь долго думал, что подарить, а потом вспомнил, как на форуме обсуждали первый в Подмосковье гей-френдли отель, нашел ссылку и заказал люкс на следующие выходные, оплатив своей золотой "Визой". Это тоже была фишка Пашки — всем директорам выдавать золотые карточки.
Сам Пашка заметно опоздал, при Катерине вздыхал и вел себя, как влюбленный школьник. Олесь прятал улыбку.
Они приехали на час позже установленного времени, но в ресторане почти никого не было: только Митя, несоклько моделей, пара каких-то мужиков и Лиля, та самая певичка, благодаря которой первый вечер Олеся среди этих людей прошел более-менее терпимо.
Гордеев улыбался какому-то мужчине лет сорока, настолько мужественному, что его можно было без подготовки отправлять играть Бонда: высокий, крепкий, с темными волосами и сбивающей с ног истинной мужчкой сексуальностью. Олесь поежился и понял, что рядом с таким самцом проиграет при любом раскладе.
Гордеев улыбался так, словно встретил потерянного в детстве брата-близнеца.
Лиля помахала Олесю рукой, подбежала, и его окутало облаком сладких духов. Он сразу сказал, что запах изумительный, а Лилечка разулыбалась и, кокетливо помахав ресницами, отметила, что Олесь, конечно, разбирается в вопросе.
— Вот сразу видно, что Гоша был в отпуске, — сообщила она интимным шепотом, прижавшись к Олесю, который от такого обращения немного опешил.
Но… их ослепило фотоаппаратной вспышкой, и стало понятно, что надо изображать свинг-вечеринку: все друг друга любят и хотят.
— Что, загорел?
— Нет, выглядит отдохнувшим, — рассмеялась Лиля. — Куда ездили?
— Он ездил, я работал, — с притворной грустью поведал Олесь.
— Ох, я видела. Ты и Орлов сделали новый номер. Остальные смотрелись как ваша свита.
— Льстишь безбожно, — рассмеялся Олесь.
— Подмазываюсь. У меня съемки нового клипа. Хочу тебя пригласить.
— Кем, осветителем? — улыбнулся он, понимая, что флиртует.
— Нет, на роль моего прекрасного принца. Мне продюсер предложил нескольких мальчиков, все страшные жутко. Ревнует, наверное.
Олесь вспомнил, что Лиля, кажется, с этим продюсером живет.
— А хочешь, чтобы ко мне ревновал?
— Нет, хочу, чтобы девочки верили в мою любовь до гроба. Ну и чтобы картинка красивой была. А ты еще не примелькался, новое лицо.
— Правда? — улыбнулся он снова. — А что нужно будет играть? Только у меня опыта ноль, сразу говорю.
— Будем с тобой бегать по городу, а в конце встретимся и поцелуемся.
— О! Поцелуемся?
— Это проблема?
— Нет, — хмыкнул Олесь, — не верю собственному счастью. В мире столько мужчин, которые об этом мечтают, а тут скромный я.
И бросил взгляд на Гордеева. Тот махал руками, что-то с восторгом рассказывая черноволосому красавцу.
