Ростислав прибыл минут через двадцать и выглядел сногсшибательно.
— Привет, — он чмокнул Олеся в щеку. — А я как раз в клуб собирался, вы меня в дверях поймали. Пойдет?
Он демонстративно покрутился, и Лилечка, которая ради знакомства покинула помост, радостно всплеснула руками.
— Какой мальчик красивый, боже мой! Олесь, и где ты таких находишь? — спросила она, стреляя глазками.
Олесь неожиданно понял, что Гоша Ростика никогда не видел. Разве что церемонию смотрел. Если бы Гордеев только что съел лимон, у него и тогда не было бы такой вытянутой физиономии.
— Знакомьтесь, — сказал Олесь; волны злорадства растекались по груди теплой волной, — Георгий, это Ростислав.
— А, так это ты — тот самый знаменитый фотограф? — хмыкнул Ростик и посмотрел на Гошу оценивающе, проведя взглядом линию от лба до носков туфель и назад.
— Фотограф тебя вдвое старше и в отцы тебе годится, — буркнул тот.
— Боже меня упаси от таких отцов, — Ростик картинно закатил глаза, и все рассмеялись.
Олег сдержанно поблагодарил Олеся и снова куда-то умелся, сообщив, что его присутствие не требуется до часу ночи как минимум. Гордеев тут же предложил вместе поужинать.
— Я лучше сам схожу, — сказал Олесь, покачав головой.
Интересно, Гошу когда-нибудь отшивали так, как это делает обычно он сам? Если да, то почему у него стало такое лицо, будто у ребенка, которому запретили смотреть телевизор? А если и так? Олесь Гоше ничего больше не был должен, и все эти попытки контролировать откровенно напрягали. Приятно было, что кто-то занимается твоей карьерой, продвигает, но Олесю это было не нужно. Он даже мысли не допускал, что Гоша приехал именно ради нового опыта. Да, на курсах им рассказывали, что плохой менеджер всегда все делает сам и не умеет грамотно делегировать полномочия. Так и Гоша, вероятно, думал, что без него солнце в нужное время не выползет из-за горизонта, и было ясно, Олесь для него — беспомощный мальчик без особых талантов. Разве что задница неплохая. Роскошная, да.
Об этом Олесь размышлял, пока ел, возвращался обратно и курил на улице. Пора было выбирать, Пашка прав. Олесь выбирал самостоятельную жизнь.
В студии царила атмосфера всеобщей любви, и только хмурое лицо Гоши выделялось на этом фоне прекрасным грустным пятном. Олесь обозвал себя бездарным поэтом и подошел к Ростику, которого превратили в еще более ангелоподобное создание. Сразу же вспомнилось, как этот ангел умеет себя вести.
— Олесик! — радостно воскликнул Ростик. — Ты представляешь, Лилечка говорит, что я могу стать моделью. Я весь в предвкушении! — он жеманно похлопал ресничками, и Олесь догадался, что мальчишка стебется.
— Ох, — выдохнула Лиля, увидев их рядом. — Как хорошо, что они оба блондины, правда, Гошенька? Посмотри, они и правда похожи!
Ростик обнял Олеся за пояс и картинно поклонился:
— Это я в возрасте восемнадцати лет, это я в тридцать… Олесь, тебе сколько? Тридцать три, да? Лиля говорит, что я буду играть тебя молодого.
— Юного, — поправил Олесь, обнимая его за пояс. — И мне двадцать шесть.
Пацан явно издевался. Не в первый раз.
— А с самим собой — это как называется? — спросил Ростик и призывно толкнулся в него бедрами. — Это же ожившая мечта любого гея! А, Олесик?
Первым порывом было его оттолкнуть, но Олесь краем взгляда выхватил из толпы недовольное Гошино лицо и обнял Ростислава в ответ.
— Я подумаю, дружочек.
— Правда? — спросил и подмигнул, малолетний нахал.
— Олесь, вам переодеваться пора, — сообщила подошедшая к ним костюмерша, и пришлось выпустить Ростика из объятий.
На какое-то мгновение он даже задумался — может, стоит и вправду попробовать с Ростиком? Этот точно не будет смотреть на него как на низшее существо. А потом вспомнил, как блевал в ванной, и решил, что нет, не стоит. Юноши — это прекрасно, но пусть лучше друг с другом обжимаются.
После переодевания, очередной порции лака на волосы, блеска для губ и толстого слоя пудры Олеся отправили во двор, где стоял большой автобус. Когда внутрь набилось человек пятьдесят, водитель крикнул, что никого больше ждать не будет, и автобус поехал куда-то в сторону центра. Всю дорогу Олесь обнимал Ростика и болтал с Лилечкой на отвлеченные темы. Гордеев сидел где-то сзади и молча сопел.
Сожаление по этому поводу Олесь испытал только один раз, когда закрыл на минуту глаза, потому что на уютном автобусном сидении его немного укачало и начало клонить в сон. Сразу же вспомнилось, как они спали с Гошей: тому нравилось обниматься, особенно спросонья, прижиматься и весьма приятно постанывать.
Олесь сразу же себя одернул и обнял Ростика крепче. Мальчишке явно понравилось, и маленькая ладошка легла на бедро, застыла и медленно поползла вверх. Лилечка делала вид, что ничего не замечает, рассказывая Ростику, как приехала в Москву три года назад в надежде стать известной певицей, а тот внимал ей с большим интересом. За разговором выяснилось, что Ростику все-таки есть восемнадцать: Лилечка попросила его паспорт и долго изумлялась тому, что даже на фотографии в нем мальчик божественно прекрасен.
