Ночь еще не кончилась, удивительно было рассматривать полупустые улицы, подсвеченные фонарями. Олесь очень давно не гулял по ночному городу, последний раз — когда встречался с Катериной, и их прогулки затягивались до самого утра, потому было некуда податься.
Натура оказалась двором-колодцем, окруженным еще дореволюционными домами. Олесь посочувствовал жильцам, потому что когда поставили огромные прожектора, обслуживающий персонал принялся орать. Особенно громко — режиссер Виталий, какой-то известный. Олеся с Ростиком отправили на скамейку, которая была за кадром, и Олесь курил, расспрашивая мальчишку о бывших сотрудниках, и расцветал от ненарочитого внимания — Ростик ему разве что в рот не заглядывал. Это оказалось приятно.
Гоша был занят — помогал оператору устанавливать камеру на рельсы, но периодически на них посматривал.
Потом, когда расставили оборудование, началась съемка. Олесь думал, что на фотосессиях творится бардак, но съемки клипа оказались сущим бедламом: никто не знал, с чего начать, песню, на которую снимали клип, то включали на всю дурь, то выключали, потому что было непонятно, нужно Лилечке петь во время съемок на натуре, или хватит кадров из павильона. Половина людей вообще были здесь непонятно зачем: шлялись по двору, ничего не делая и периодически сбиваясь в стайки.
Первой выпустили Лилю, нарядив в ярко-розовое облегающее платье. Она покачалась на качелях, потом еще раз, снова, и Олесь устал смотреть, как снимают одно и то же бесконечное количество раз. Потом позвали Ростика, который должен был стоять перед ней на коленях и что-то говорить, а когда сняли и эту сцену — Лилю переодели в строгий костюм, напялили на нее очки, собрали волосы в пучок, и на этот раз на коленях стоял уже Олесь.
К четырем утра эта тягомотина закончилась, оборудование снова собрали и под возмущенные вопли какого-то из жильцов, явно собрата Михалыча по уму, направились в центр.
Часть улицы была огорожена, и Олесь подпирал стену, снова выкуривая сигарету за сигаретой и начиная уставать от болтовни Ростика.
Его, как ни странно, спасла Лиля, которая отвела мальчишку в сторону, чтобы отрепетировать: Ростик должен был неловко целовать ее в щеку. Эта сцена вызвала у Олеся улыбку: поцелуй действительно получался неловким, Ростик никак не мог разобраться с руками, он, кажется, вообще боялся обнимать женщину.
— Олесь, покажешь, как надо? — попросила Лиля, и он помог, конечно.
Обнимал, гладил Лилю по волосам, целовал в щечку, а она розовела, мило смущаясь. Рядом появился какой-то журналист с фотоаппаратом — они постоянно приезжали и уезжали, о чем-то расспрашивали. Как же: новый клип мега-звезды. Катерина обожала такие передачи.
Виталий увидел эти обжимания и сразу же заорал, что надо снимать две одинаковые сцены и с мальчиком, и с мужчиной, потому что это круто. Вокруг них забегали, пришлось снова и снова изображать страстную любовь с Лилей, Олесь то смеялся, то матерился, но в целом захватило.
В какой-то момент он встретился с Гошей глазами и понял, что хочет к нему прикоснуться. Вот так, живо накрыло, он даже замер с Лилечкой в объятиях, но снова завертелось, гримерша поправляла его волосы, а Олесь стоял как дурак.
— А теперь… поцелуй ее, — послышался голос Виталия. — Ты повторишь за Ростиком, но он ее не в губы целует, а ты целуешь. Понял?
— В общих чертах… — кивнул Олесь.
— Поехали!
Олесь накрыл ее губы своими, Лиля прижалась к нему, ответила на поцелуй, но их тут же остановил окрик:
— Нет, нет! Не тот ракурс! Олесь, опусти руку на ее талию, Лиля, голову выше запрокинь, ты должна казаться Дюймовочкой!
И так — каждый раз, как только Олесь начинал получать удовольствие.
Потом снимали пробежку по городу. Сообщили, что Олеся и Ростика отпустят первыми, потому что Лиле предстоит бегать еще по трем улицам. Ростик выглядел отлично в обычных джинсах и футболке — Олесь подумал, что на его фоне будет действительно смотреться взрослым и умудренным опытом.
Лилю снова переодели, они прошлись мимо витрин и какого-то кафе, оператор орал, режиссер Виталик орал, Гордеев маячил где-то за камерой, и к моменту, когда начало светать, Олесь выдохся окончательно.
— А скоро заканчиваем? — спросил у Виталия, и оказалось, что еще один кадр, и все.
Ростик шепнул:
— Ты куда потом?
— Домой.
— К жене?
— Нет. Мы разводимся, никак не могу в ЗАГС доехать. Снимаю однокомнатную.
— О! — расцвел пацан. — А меня пригласишь?
Он бы отказал, если бы рядом не оказалось Гоши, который делал вид, что рассматривает распечатки с раскадровкой.
— Да, малыш, — сказал Олесь и, улыбнувшись, шлепнул Ростика по заднице. — Приглашаю и обещаю завтрак в постель.
— А саму постель? — тот аж зажмурился от удовольствия.
— А постель одна, — заговорщицки подмигнул Олесь.
И почувствовал себя мудаком. Знал же, что не будет трахать Ростика, что отправит его домой, а пацан снова обидится.
— Да, — вдруг сказал Гордеев, — а нас трое. Милый, что-то я стар, кажется, для такого уже…
Ростик повернул к нему голову.
— Ну, вы даете! Я думал, в вашем древнем возрасте групповухи уже не устраивают.
