Последние дни марта выдались на удивление ясными и морозными. Джеф подолгу пропадал в офисе, и мы работали главным образом в паре с Кейзо. Возили мы длинномерные, сырые, а потому очень тяжелые бревна. Во время одной из таких поездок, когда мы шли по озеру, тяжело нагруженные нарты шедшей впереди упряжки Кейзо проломили наст и остановились. Почти сразу же вслед за этим я увидел, как все его собаки, попытавшиеся выдернуть застрявший груз, тоже провалились по брюхо в снежно-водяную кашу. Положение осложнялось тем, что по поверхности наста вокруг места происшествия пошли многочисленные трещины. Ступив с облучка остановленных мной нарт на снежную поверхность, я сразу же провалился по колено. Шагать по колено в воде при температуре около минус 20 – не самое приятное занятие, но выбора не было: надо было выручать Кейзо, тщетно пытавшегося сдвинуть с места засевшие намертво нарты. Нельзя сказать, что моя помощь как-то коренным образом изменила ситуацию – воз оставался на своем месте, несмотря на то что мы, упираясь с двух сторон в стойки нарт, пытаясь нащупать более или менее надежную опору для скользящих и проваливающихся в воду ног и помогая себе русско-японским счетом на раз-два, старались изо всех сил. Собаки, очевидно, инстинктивно прочувствовашие ситуацию, не разделяли нашего энтузиазма и оставались лежать на снегу, вывалив длинные розовые языки, не пытаясь даже привстать на наше разрывающее окрестности многократное «O’key! Op! Op! Op!». Пришлось изменить тактику. По опыту зная, что присутствие кого-либо – будь то другая собака или человек – впереди упряжки многократно увеличивает силы собак, а вернее, их движимое природным любопытством и инстинктом преследования желание во что бы то ни стало настичь «приманку», я пошел вперед и, выбрав методом проб и провалов более менее надежное место впереди по курсу упряжек, стал призывать их к себе, для пущей убедительности присев на корточки. Результат этих действий не замедлил сказаться. Скучавшие до поры до времени поодаль на относительно прочном снегу мои собаки быстрее всех оценили ситуацию. Услышав голос своего погонщика призывающий их (а то кого же еще!) к движению, Честер рванул вперед, и, к моему ужасу, все мои собаки, а вместе с ними, естественно, и нарты провалились под снег всего метрах в десяти позади упряжки Кейзо! Я был в безвыходной ситуации: не мог же я на самом деле в самый ответственный момент, когда собаки Кейзо с передавшейся к ним, наверное, от хозяина восточной неторопливостью только стали приподниматься с належанных мест, чтобы попытаться выполнить мою команду «O’key!», сразу же кричать «Во-о-о-у!», адресуя это уже своим собакам! Обернувшись назад, Кейзо сразу оценил ситуацию и, гортанно по-японски вскричав: «Беда не приходит одна!», с удвоенной энергией уперся в стойки неподдающихся нарт. И только окончательно истощив весь запас увещеваний, ругательств, проклятий, молитв, сил и времени, мы пришли к тому, с чего должны были начать: к частичной разгрузке нарт. Излишне говорить, что подобные совместные операции сближали нас больше, чем все беседы за чашечкой чая.
