Грета полностью

Естественно, я держал рот на замке, однако стал обращать особое внимание на поведение Греты: в какие вечера ее не было с нами, почему она покидала компанию уже через час, то и дело поправляя прическу, на лице больше косметики, чем обычно. Я замечал, как она смотрит в телефон с отсутствующим видом, и меня сводила с ума ее манера улыбаться, как будто она только что прочитала послание от возлюбленного; иногда и после того, как Грета убирала телефон обратно в сумочку, ее взгляд оставался затуманенным каким-то чувством.

– Твой парень не возражает, что мы дружим?

Я отважился задать ей этот вопрос, когда мы сидели в горах, высоко над карьером, а грозовые тучи угрожающе подступали все ближе. Неделями я набирался смелости, чтобы это спросить, но она отмахнулась от меня, как от назойливой мухи, привлеченной ароматом ее персиковых духов.

– Не будь дураком.

Ее слова, конечно, ничего не объяснили.

Когда дождь обрушился на нас, мы не сдвинулись с места. Быстро промокли, одежда стала тяжелой, но мы молча наблюдали, как тучи проходят над головой в сторону долины.

И все же я знал, что она с кем-то встречалась, может быть даже с несколькими парнями. До самой смерти. Обычно по уик-эндам, поздно вечером.

– Я столько раз врала ради нее, – сказала мне Кира намного позже. – Никто этого не знает. «Девичий кодекс» действует и после смерти, тебе так не кажется, Шейн?

– Да, пожалуй. – Мы сидели на скамейке у школы после учебного дня, поедая просроченное мороженое, которое магазин отдавал бесплатно. Мы взяли по несколько порций, притворяясь, будто берем для друзей, с намерением слопать по три вишнево-шоколадных рожка. – Кто он такой?

– Она не хотела о нем говорить. Я даже не знала, был ли это один и тот же парень. Родителям она врала, что остается у меня, а в десять или одиннадцать вечера куда-то уходила. – Кира откусила верхушку мороженого и передернула плечами от холода на зубах.

– Интересно, знают ли копы?

– Сомневаюсь. Сообщения она сразу стирала. Часто меняла телефоны. И кажется, пользовалась шифровальными приложениями: удаляешь – и никаких следов не остается.

Я засунул язык в середину рожка, стараясь достать до шоколада. У Греты были бы серьезные неприятности, узнай отец о ее встречах. Ради какого парня стоило так рисковать?

Правда, у Греты были бы неприятности и в том случае, если бы отец узнал о нашей с ней дружбе. И я не имел ни малейшего понятия, зачем так рисковать ради меня.

– Обычно ее забирали на машине на дороге за карьером, – сказала Кира. – Неподалеку от места ее смерти, вообще-то. Господи, думаешь, я должна сказать полиции?

– Нет, – ответил я твердо. – Если только… Она когда-нибудь говорила, что тот парень вел себя грубо? Думаешь, он мог с ней плохо обращаться и все такое?

– Боже, нет. Ее лицо всегда светилось, когда она собиралась к нему на свидание или получала от него сообщение. Я пыталась расспрашивать, но Грета отвечала, что ничего мне не скажет, но я должна быть счастлива за нее.

– Вот видишь. Скажешь копам, что Грета встречалась по ночам со взрослым мужчиной – скорее всего, женатым, – и они смешают ее имя с грязью. Люди станут говорить, что она заслужила такой конец.

– Шейн!

– Это правда. Им нравится думать, что она была идеальной, невинной девственницей. Толпе не нужны реальные люди из реальной жизни.

Кира какое-то время молча кусала мороженое, откинувшись на спинку скамейки и положив свободную руку на живот.

– Элла бы рассказала.

– Конечно. Элла живет в маленьком безопасном мирке, в котором папа и мама ее любят, полиция защищает, а с хорошими людьми не случается ничего плохого. Благослови ее Бог, но она первой осудила бы Грету, узнав о ее взрослом поклоннике.

Кира пожевала губу. Она понимала, что я прав.

– Мне кажется, я видела их однажды. – Голос Киры стал тише. – В пятницу вечером я пошла на прогулку, потому что к маме приехал ее парень и я почувствовала себя лишней. Никто больше не гулял, поэтому я зашла в магазин купить чего-нибудь выпить, а потом направилась в парк и дальше – по дороге в сторону Трегарта.

Я нетерпеливо кивнул.

– Только начинало темнеть. Знаешь, такое время в конце дня, незадолго до темноты, когда все будто излучает синий свет? Сколько ни смотри, никогда не заметишь, как синий превращается в черный.

Я знал.

– Потом я пошла домой. На голове капюшон, в ушах наушники. Не слышала машину, пока она не оказалась прямо передо мной. Я отпрыгнула в сторону.

– Внутри была Грета?

– Я узнала ее волосы. Грета была не просто блондинкой, правда, Шейн? Блестящие, мягкие волосы… Больше ни у кого таких нет. Черная машина, внедорожник. Вроде бы «мерседес». Довольно новая, хотя откуда мне знать? Кажется, на переднем стекле что-то налеплено. Может быть, разрешение на парковку. А может, и ничего.

Я перетряхнул свою память в поисках такой машины, но безрезультатно. В городе ее точно не видел.

– Ты успела разглядеть водителя?

– Я бы не смогла указать на него в ряду мужчин, если ты об этом. Он ехал довольно быстро. Кажется, у него были темные волосы, одет в белую футболку. Вот и все.

– А номер ты не запомнила?