Грета полностью

Только много месяцев спустя, может быть через год после смерти Греты, Элла рассказала нам о том, что ему пришлось пережить. То была информация из вторых рук – мама Эллы дружила со школьной подругой жены мистера Ллойда. Иногда они собирались с другими женщинами на пьяные бранчи и апдейтили истории своей жизни. Мне была знакома привычка Эллы приукрашивать правду, поэтому я не мог всецело доверять ее версии событий. Впрочем, я часто делал то же самое и чем чаще вспоминал ее слова, тем больше деталей к ним прибавлял, пока наконец история мистера Ллойда не превратилась в кино по мотивам реальных событий, которое крутилось в моей голове. Я доверял своей интуиции, подсказывавшей мне, что история правдива. Он был хорошим парнем.

Смерть Греты почти уничтожила мистера Ллойда.

Он так и не признался в этом друзьям. Долгое время не говорил даже Шэрон, своей жене, хотя порой отчаянно нуждался в ее поддержке. Не хотел переводить внимание на себя. В тот воскресный день, когда ему впервые рассказали о несчастье, кошмар проник в его тело и остался там на многие годы.

Тяжелая ноша.

Он всегда относился к Грете с той отстраненно-благосклонной симпатией, какую учителя обычно питают к прилежным ученикам, – с Гретой было легко, она никогда не давала повода для наказаний и волнений. Многие преподаватели отмечали ее ум и красоту, любили за то, что она была крутой, – но не мистер Ллойд. У него не водилось любимчиков, и он ни к кому не испытывал ненависти, даже к тем детям, которых возненавидеть было проще простого.

В тот день он проводил время в гараже, копался в двигателе машины Шэрон, который в последнее время завел привычку дребезжать на ходу. Увидев полицейских, он подумал, не стряслось ли что-то с его пожилой мамой или с одним из братьев Шэрон. Детей у Ллойдов не было. Они мечтали о ребенке с молчаливым, болезненным отчаянием, тоскливо перебирая детские комбинезоны в магазинах и пряча подальше свои чувства, когда кто-то объявлял о своей беременности. Они сдали все тесты и выяснили, что проблема в яичниках Шэрон. Спустя пару дней, переварив этот факт, она пришла к мужу и попросила его о разводе. Шэрон любила его и не могла лишить возможности стать отцом. Мистер Ллойд просто заключил ее в объятия – низенькую кругленькую женщину с невероятно кудрявыми светлыми волосами и большими глазами газели, – и они простояли так долгое время, ничего не говоря. А потом он сказал, что любит ее, вот и все. Желание иметь детей не исчезло, но они были по-своему счастливы.

По какой-то причине, следя за тем, как полицейские выбирались из машины, хлопали дверцами и надевали шляпы, мистер Ллойд думал о своем несуществующем ребенке. Сколько ему сейчас было бы лет? Мальчик или девочка? Как бы он выглядел?

Следующие несколько недель он провел в непрерывном напряжении; у него крутило желудок; каждую минуту он готов был откликнуться на все, что потребует его внимания. Конечно, ему пришлось поехать в Брин-Мар, чтобы выразить свои соболезнования, что далось ему непросто. Почему никто не плачет, разве это нормально? Почему Лиз болтает с ним о смерти своей дочери как о чем-то банальном, вроде дорожного движения в городе, трехдневных выходных или стоимости проезда в автобусе?

Должно быть, она в шоке, думал мистер Ллойд, пытаясь забыть о том, что всегда считал семейку Пью немного странной, даже подозрительной.

От присутствия в школе полиции его мутило; ему казалось, что он теряет контроль над ситуацией, что атмосфера безопасности и счастья, которую он стремился создать и поддерживать, нарушена вмешательством незнакомых людей.

Ему не нравилась Зовите Меня Карен.

Мистер Ллойд беседовал с женой вечерами за ужином, к которому едва притрагивался. Шэрон готовила все более сложные и изысканные блюда, чтобы заставить его нормально поесть, и, когда он отказывался, долго лежала без сна, беспокоясь о муже и переживая о мертвой девочке, которую совсем не знала, потом вставала и съедала все, что осталось на столе. Мистер Ллойд морил тоску голодом, а жена свою кормила.

Однажды Шэрон спросила про Зовите Меня Карен, но мистер Ллойд только пожал плечами. Он старался как можно меньше делиться с женой, боясь ее волновать, не замечая, как отчаянно она пытается вывести его на откровенный разговор, чтобы он не закрывался от нее в своем страдании. Мистер Ллойд уставился в свою тарелку, он выглядел большим и сильным и вместе с тем очень слабым, неспособным даже съесть порцию салата.

– Она старается быть дружелюбной, – ответил он, что на самом деле значило: «Она притворяется доброй». – Но дети на это не ведутся. Они либо боятся ее, либо считают глупой.

Шэрон кивнула и нахмурилась:

– Она говорит с тобой?

– Постоянно. Постоянно.

Как ни странно, это раздражало его сильнее прочего, потому что мистер Ллойд хотел быть с детьми: проводить с ними время, следить за их состоянием. Но как только у него выдавались свободные пять минут, он слышал: «Могу ли я с вами поговорить?» или «Возможно, вы вспомните что-нибудь еще?»