Грета полностью

– Вы можете стать тайными друзьями. Никто не узнает. Будете встречаться в горах, в поле или, я не знаю, в зарослях на холме.

Я отвернулся, чтобы Грета не разглядела моей боли. Ведь я и был таким тайным другом, которого приходится прятать от других.

После того дня мы почти не разговаривали о Мэри. Жизнь продолжалась, случались новые драмы, которые следовало обсудить.

Время не стоит на месте.

Лишь однажды, через несколько недель после нашего разговора, я увидел, что между ними что-то есть. Не дружба, нет. Скорее, тонкая, неуловимая связь.

Шла перемена. Я шагал вслед за Гретой и Кирой на урок истории и на ходу копался в сумке – искал батончик мюсли (был один из тех дней, когда мне постоянно хотелось есть). Нащупав батончик под учебниками, я поднял взгляд.

Мэри шла мимо нас, в противоположном направлении, на какой-то свой урок, и я заметил легкую, застенчивую улыбку, адресованную Грете, когда они встретились взглядами. Мэри быстро опустила глаза и прошла мимо. Тогда я понял, что Грета все-таки поговорила с Мэри, что между ними установились тайные отношения, о которых мне никогда не узнать.

Интересно, сколько секретных друзей было у Греты – таких, как я, – и всегда ли она выбирала людей с разбитой жизнью?

Итак. Старший детектив-инспектор Карен.

Она всем заправляла. Никаких сомнений. Остальные полицейские следовали ее указаниям, ходили за ней по пятам, как за Иисусом. Когда она приехала к нам допросить маму, я раскусил ее игру. Добрый полицейский, злой полицейский – такое увидишь разве что по телику. Не думал, что они проделывают это в реальной жизни. Опыт подсказывал мне (и я был склонен ему доверять), что на самом деле всякий коп – злой полицейский; просто те из них, что расследуют важные преступления вроде убийства, действуют хитрее и коварнее. Притворяются такими, как мы, чтобы внушить нам чувство безопасности.

Карен прикидывалась добренькой, поэтому с ней следовало быть начеку.

В первый понедельник после похорон мы с Дионом отправились на перемене прошвырнуться по искусственному газону на стадионе – он сказал, что хочет покурить. Спортивные площадки пустовали из-за дождя. Гвин с Эллой где-то обжимались – парень явно последовал моему совету. А Кира до сих пор злилась на всех после того вечера четверга, когда Элла сказала, что видела Гвина с Гретой в ночь убийства. Кира осталась в классе по рисованию, перед листом бумаги размером с обеденный стол и высокими банками с красками: красной, розовой и черной. Когда Дион позвал ее с нами на улицу, она огрызнулась:

– Отвали, понял?

Так что мы пошли вдвоем, решив, что у Киры выдался один из ее молчаливых дней.

– Хорошо, что никто с нами не пошел, – сказал Дион, пытаясь прикурить прикрытую ладонями сигарету. – Я тут кое-что разнюхал.

– Да ну?

– Мне не нравится эта история с Гвином и Гретой. Кто-нибудь точно расколется. Расскажет копам.

– Думаешь?

– Да.

Я вздохнул и отрицательно мотнул головой, когда он предложил мне затянуться. Я разлюбил табак.

– Они приезжали ко мне. Детектив Карен и толстый коп с грязными волосами.

– Что? К тебе домой?

– Да. Точнее, не ко мне. Мама убирается в доме Греты, помнишь? Ну, то есть раньше убиралась. Не знаю, станет ли она там работать теперь.

– Ага. – Дион явно был доволен, что копы не приехали допрашивать меня.

– Он к ней приставал. Кельвин. Отец Греты. Пытался замутить с моей мамой.

Я сказал это спокойно и тихо, но Дион хорошо меня знал. Он чувствовал, как я сдерживаю злобу, различал ее признаки. Мои слова его не удивили; он лишь кивнул и выпустил облако дыма:

– Богачи считают, что все на свете продается.

Дион был молчаливым парнем, но во многом разбирался и умел найти верные слова.

– Спасибо, Дион.

– Не будь мудаком.

Я улыбнулся и опустил взгляд.

– Я тут наводил справки о Карен.

– Это еще зачем?

– Да так. Мне не нравится, что она знает про нас все, а мы про нее – ничего.

– Но ведь она про нас не знает. На самом деле ей почти ничего не известно.

– Ну мало ли что может пригодиться.

Господи Иисусе! Дион вообразил себя героем паршивого фильма про мафию семьдесят пятого года.

– И что?

– Она выросла в Кармартеншире. В семье фермеров. Обожала пони в детстве и все такое. Сейчас живет в Рексеме. С мужем по имени Найджел. Они участвуют в марафонах, по выходным ездят в трейлере на природу – обожают активный отдых на свежем воздухе. У них двое детей, Оливер и Гетти. Обоим по пять лет, посещают валлийскую школу, но дома разговаривают по-английски.

– Какого черта?! Откуда ты все это узнал?

– Какая разница? Она полицейский, поэтому на «Фейсбуке» использует псевдоним Карен Джамироквай в честь какой-то тупой группы из девяностых.

– Я реально не пойму, зачем нам это знать.

– Иногда по вечерам она возвращается домой, но чаще остается на ночь в «Травелодже»[14], потому что заканчивает поздно. Хотела бы найти в Бетесде нормальное жилье, но других отелей здесь нет, а снимать дом она не хочет.

– Ты не пробовал домашку поделать?