Грета полностью

Спасибо за алиби, подумал я и вышел из кладовки, из класса, из валлийского крыла, из школы с Гретиным мобильником и ее сумочкой в рюкзаке, сжимая в руке книгу, которую никогда не прочту.

Спальный мешок. Одежда (немного). Наличка (побольше). Дешевый, на раз смартфон, купленный в супермаркете за пятьдесят фунтов. К нему несколько сим-карт, которые невозможно отследить. Батончики мюсли и другая непортящаяся еда для первой части плана, например: безвкусная выпечка с подозрительно долгим сроком годности, чипсы, орешки, лапша…

– Лапша? – спросил я. – Где ты ее будешь готовить?

– Сырой доширак очень вкусный, – ответила Грета.

Я поднял бровь, она порвала упаковку и протянула мне пластинку твердой лапши. Пластинка хрустнула на моих зубах, и я воскликнул:

– Боже, это и правда вкусно!

– Вот-вот.

Грета нашла для нас особое место – старый амбар, принадлежащий ее отцу, как, похоже, почти все в округе. Впрочем, это ветхое строение у подножия горы, в тени карьера, рядом с быстрым горным ручьем, для Кельвина не представляло никакой ценности и располагалось далеко от фермы. Отец Греты никогда им не пользовался. От городка амбар тоже был удален достаточно для того, чтобы местные подростки не бегали туда курить и трахаться.

Мы стояли в центре амбара, рассматривая вещи, которые взяла с собой Грета.

– Ты могла бы пожить тут немного. Я буду приносить тебе еду. И все остальное.

Она помотала головой, ее волосы исполнили странный танец в солнечных лучах.

– Спасибо, Шейни, но мне лучше уйти до того, как они поймут, что я пропала. В городе меня никто не найдет.

Грета никогда не выглядела прекраснее, чем в те дни, когда мы поверили в возможность ее побега.

Я не хотел, чтобы она уходила, хотя сам ненароком внушил ей эту идею. Мы гуляли вдоль стены, которая вела в лес, и Грета сказала, что отец решил каждый вечер проверять ее телефон в поисках неподобающих сообщений, приложений и сайтов.

– Боже. У мамы случился бы инфаркт, увидь она хоть половину того, что я видел онлайн. – Я захохотал, но тут же пожалел о своих словах, подумав, что Грета могла счесть меня извращенцем. Но она лишь яростно закивала:

– Вот именно! Я уже узнала из интернета больше, чем в школе, включая и всякое плохое, но ведь нам нужно быть в курсе всего, разве нет?

– Угу.

– А теперь мне приходится стирать сообщения сразу после того, как их прочитаю, и я удалила некоторые приложения, потому что не хочу, чтобы он их нашел… Там ничего такого нет, но я против того, чтобы папа в них лазил!

– Ну да, понятно.

– Клянусь, Шейни, они просто психи. Как бы я хотела, чтобы они хоть немного походили на твою маму. Им стоит платить ей за мастер-класс «Как быть родителями», а не за уборку.

– Лучше за то и другое сразу, – сказал я полушутя. – Ты могла бы просто сбежать…

– Вообще-то, нет, потому что… – Тут она запнулась, и я увидел, как эта идея медленно просачивается в ее сознание. – А ведь я могла бы, правда?

– Да. Ты уже не ребенок. Имеешь право поехать куда угодно, устроиться на работу. Начать все с нуля.

Она как будто стала выше ростом – расправила плечи, вскинула голову. Не знаю, замечал ли кто-нибудь, кроме меня, ее привычку облизывать губы, когда сильно волнуется или чем-то заинтересована. Эта ребяческая повадка, невинная и милая, всегда вызывала у меня желание улыбнуться, хотя я обычно его подавлял, чтобы не казаться слащавым.

– Они будут меня искать, – сказала она спокойно и мягко, и я понял, что она ждет от меня возражений.

– Да, поэтому тебе нельзя оставлять следы.

– Думаешь, я смогу?

– Кто угодно может убежать откуда угодно. Нужно только решиться.

Она подарила мне улыбку – искреннюю, широкую, зубастую улыбку, не пытаясь выглядеть красиво, жеманно, сексуально или круто, – то была настоящая, подлинная улыбка Греты.

Весьма редкое явление для человека, который часто улыбается.

Несколько дней спустя я был призван для очередной прогулки. Именно тогда Грета впервые взяла меня за руку, чтобы повести в поля, находящиеся в опасной близости от ее дома, а потом вниз по долине, через топкое болото, сквозь рощу тонких всклокоченных деревьев, за которыми прятался заброшенный амбар.

Мое сердце бешено колотилось о ребра, пока я представлял себе причины, по которым она привела меня в это место. Мы были здесь одни, вдали от целого мира, она держала меня за руку… Может быть, она хотела…

– Я собираюсь бежать, Шейни! Это гениальная идея, и я это сделаю!

Конечно, она и не думала заниматься со мной…

Грета толкнула амбарную дверь и провела меня внутрь. Это было довольно тесное помещение с грязным окном под самой крышей, в которое билось ветвями дерево. В углу лежали какие-то камни – там, похоже, хотели возвести перегородку, но потом передумали. Сам амбар был сложен из крупных серых булыжников, покрытых облупившейся штукатуркой; толстые деревянные балки поддерживали крышу и стены. На одной из них кто-то вырезал «Т. РАЙЛИ 1969» – надпись выглядела такой же старой и обветренной, как сам амбар.