Грета полностью

– Она чудовище. – Грета открыла пакет с «мишками» и сунула в него руку. – Один Бог знает, что она сделает в следующий раз.

– Ты могла бы убежать, – сказал я, пока некрасивая сцена, только что описанная мне Гретой, обретала в моей голове все более яркие цвета и четкие формы. Страшный фильм, который я не смогу стереть из памяти. – В Лондон.

– В этот план я больше не верю, – ответила Грета. Простая, печальная истина, с которой ничего не поделаешь.

– Расскажи кому-нибудь. В школе, например.

– Помнишь Мэри? И ее жуткого учителя по рисованию?

– Да…

– Она все рассказала. И посмотри, что случилось.

Я хотел с ней поспорить, сказать, что в ее случае все будет по-другому, что, если один из родителей нарушил закон, полиции придется ее выслушать, и в любом случае ей уже исполнилось шестнадцать, и они больше не вправе ею командовать.

Но я знал, что Грета станет возражать. Она чувствовала себя беспомощной и лишенной надежды, и чем больше решений я бы предлагал, тем больше отговорок она бы нашла, чтобы все оставалось как есть.

– Кем я себя возомнила, когда хотела бежать? – произнесла она с грустной улыбкой. – Как будто я могу просто уйти, оставить все позади и даже не оглянуться.

– Ты можешь уехать хотя бы на время, а потом вернуться, когда станешь старше. Когда у родителей уже не будет столько власти над тобой.

Она посмотрела на меня, и я заметил в ее взгляде мерцающую пустоту. Думаю, в тот момент я отчасти утратил ее расположение, хотя ничего не почувствовал. Должно быть, она понимала, что я, со своим горьким прошлым, разрушенной семьей, болезненными воспоминаниями, никогда не пойму, почему ей не сбежать из дому. Почему просто не исчезнуть и не выйти из-под контроля.

Грета отвернулась. Капли дождя бежали по ее лицу. Она была прекрасна, как никогда.

Один раз мы сбежали.

Грета и я. Не очень далеко, но все же. Когда я вспоминаю наш побег, мне кажется, передо мной глава из другой книги.

Хотел бы я, чтобы вся моя история была такой, как эта глава.

Это случилось примерно за полгода до ее смерти. Грета жила тогда словно на гребне волны: была чем-то обеспокоена, сама не своя. Казалось, в ней бурлила какая-то сила. (Хотя в то время я не обращал на это особого внимания.) Она постукивала ручкой по учебникам на уроках, озиралась по сторонам, словно кто-то должен был вот-вот зайти в класс. Грета как будто ждала каких-то важных событий, а может быть, просто своей собственной судьбы.

Наступил день моего рождения. В тот четверг утреннее солнце весело сверкало между занавесками, которые я забыл задернуть прошлым вечером, а капельки осевшей на стекле влаги блестели, словно крошечные жемчужины. Мама купила «поп-тартсы»[18] на завтрак, подарила мне новую футболку с логотипом любимой группы, кроссовки и лампу, меняющую цвета. Испекла шоколадный торт с буквой «Ш», выложенной из вдавленных в глазурь драже «эм-эн-эмс».

Вы не поверите, но я любил свои дни рождения. Думаю, это чувство осталось со мной с детства, когда маме приходилось немало трудиться, чтобы устроить мне праздник. Я всегда получал «поп-тартсы» и забавную открытку с глупой мордочкой зверька. И еще торты – в форме паровоза, Человека-Паука, игровых приставок и футбольных полей, а позднее более изысканные – с любимыми сладостями, посыпанными шоколадной крошкой. В раннем детстве мы устраивали праздники и несколько раз приглашали моих друзей, пока дети не стали слишком большими, а дом – слишком маленьким. Тогда мама завела традицию ездить со мной в Рил. Мы добирались туда на поезде, ели всякую вредную еду, и я получал пять фунтов, которые мог потратить как вздумается. Перед тем как вернуться, покупали в дорогу комиксы. Даже когда я подрос, мы продолжали ездить в Рил на выходные после дня рождения – просто погулять и почувствовать себя беззаботными, как в отпуске. Из комиксов я вырос, поэтому на обратном пути мы сидели в телефонах, однако поездка оставалась для нас чем-то важным. Особенным.

Конечно, в конце концов мы перестали ездить, потому что все традиции умирают. Да и какой подросток празднует день рождения, отправляясь с мамой по магазинам? Кажется, мы никогда этого не обсуждали. Мама просто давала мне деньги, которые раньше тратила на поездку, а сам праздник стал более рутинным: фильм по телику, приличный напиток, рыба с каким-нибудь гарниром на ужин. Торт по утрам и торт на десерт.

– Ну, как отпраздновал? – спросила Грета, поворачивая ко мне смутное в сумерках лицо.

Назавтра после моего дня рождения мы сидели в тени каменного уступа на горе и поедали «мишек гамми».

– На ужин была рыба с картошкой фри. Завтра, может, поеду в Бангор, потрачу подаренные деньги.

– Звучит не очень, – сказала она, нахмурив лоб. – Похоже на обычный уик-энд.

– Мы едим рыбу с картошкой только на дни рождения, – ответил я.

Она кивнула и, слизав сахар с губ, о чем-то задумалась, как будто ляпнула что-то не то. Грета была на редкость спокойной, в хорошем настроении, и я не хотел его портить.

– Раньше мы ездили в Рил – каждый год.

Грета посмотрела на меня и издала хриплый смешок:

– Рил? Почему туда?